Чтение онлайн

Представьте себ? улицу съ б?гущею по ней толпой, хлопанье дверей, драки изъ-за м?стъ, гд? можно спрятаться. Представьте вліяніе суматохи на нетвердое равнов?сіе Флетчеровой доски и двухъ стульевъ и б?дственные его результаты. Представьте испуганную парочку, застигнутую б?дою на качеляхъ. Зат?мъ весь этотъ бурный вихрь миновалъ. Айпингская улица со своими флагами и праздничнымъ убранствомъ, покинута вс?ми, кром? продолжающаго б?сноваться на ней Невидимаго, и въ безпорядк? завалена кокосовыми ор?хами, опрокинутыми парусинными щитами и разсыпавшимся товаромъ съ лотка торговца лакомствами. Отовсюду раздается стукъ затворяющихся ставней и задвигающихся болтовъ, и единственный видимый признавъ челов?ка — какой-нибудь глазъ подъ приподнятой бровью, мелькающій иногда въ уголк? оконной рамы. Невидимый позабавился немного, перебивъ вс? окна въ «Повозк? и лошадяхъ», потокъ просунулъ уличный фонарь въ окно гостиной мистрессъ Грограмъ. Онъ же, в?роятно, обр?залъ телеграфную проволоку, какъ разъ за котэджемъ Гиггинсовъ, на Адердинской дорог?. Зат?мъ, какъ допускали то его особыя свойства, совершенно исчезъ изъ сферы челов?ческихъ наблюденій, и въ деревушк? его не видали, не слыхали и не ощущали больше никогда. Онъ пропалъ окончательно.

Но добрыхъ два часа прошло прежде, ч?мъ какое-либо челов?ческое существо отважилось сунуть носъ въ пустыню Айпингъ-Стрита.

Когда начало уже смеркаться, и Айпингъ выползалъ потихоньку на развалины своего праздничнаго великол?пія, низенькій, коренастый челов?къ въ истрепанной шелковой шляп? тяжело ковылялъ сквозь сумракъ за березовымъ л?сомъ, по дорог? въ Брамбльгорсгь. Онъ несъ съ собою три книги, связанныя вм?ст? ч?мъ-то въ род? нарядной эластической ленты, и узелъ въ синей скатерти. Багровое лицо его выражало ужасъ и утомленіе, и въ торопливости его было что-то конвульсивное. Онъ шелъ въ сопровожденіи голоса, иного, ч?мъ его собственный, и, то и д?ло, корчился подъ прикосновеніемъ невидимыхъ рукъ.

— Если ты опять удерешь отъ меня, — говорилъ голосъ, — если ты попробуешь отъ меня удрать…

— Батюшки! — прервалъ мистеръ Марвелъ. Плечо-то у меня и безъ того одинъ сплошной синякъ.

— Честное слово, — продолжалъ голосъ, — я тебя убью!

— Я вовсе и не думалъ отъ тебя удирать, — сказалъ Марвелъ голосомъ, въ которомъ слышались близкія слезы, — не думалъ… Ну, ей Боту, не думалъ! Просто, не зналъ этого проклятаго поворота, вотъ и все. Какимъ чортомъ могъ я знать этотъ проклятый поворотъ? Меня ужъ и такъ трепали, трепали…

— Погоди, братецъ, будутъ, пожалуй, трепать еще гораздо больше, если не остережешься, сказалъ голосъ, и мистеръ Марвелъ вдругъ замолчалъ.

Онъ надулъ щеки, и въ глазахъ его выразилось отчаяніе.

— Довольно ужъ и того, что эти безмозглые горланы всюду теперь разгласятъ мою тайну, а тутъ еще и ты вздумалъ улепетнуть съ моими книгами! Счастливъ ихъ Богъ, что они во время удрали… А то бы… Никто в?дь не зналъ, что я невидимъ, а теперь что я буду д?лать?

— А я что? — спросилъ Марвель вполголоса.

— Все теперь вышло наружу… Пожалуй, попадетъ въ газеты. Вс? будутъ меня искать, вс? будутъ насторож?….

Голосъ закончилъ отчаянными ругательствами и смолкъ. Отчаяніе на лиц? мистера Марвеля усугубилось, а походка его замедлялась.

— Ну, иди, что ли! — сказалъ голосъ. Лицо мистера Марвеля въ промежуткахъ между своими красными островками сд?лалось с?рымъ.

— Не роняй книгъ-то, дуракъ! — р?зко осадить его голосъ. Д?ло въ томъ, — продолжалъ онъ, — что мн? придется пустить въ ходъ тебя. Ты — орудіе плохое, но все таки придется.

— Орудіе самое скверное, — сказалъ Марвель.

— Это правда.

— Самое скверное, какое только вы могли найти. Я не кр?покъ, — продолжалъ онъ посл? молчанія, не предв?щавшаго ничего хорошаго.

— Я не особенно кр?покъ, — повторилъ онъ.

— Н?тъ?

— И сердце у меня слабое. Это д?льце-то… Ну, конечно, я его обд?лалъ, но, пов?рите ли, просто, думалъ: свалюсь сейчасъ.

— Ну?

— И силы у меня не хватитъ и духу не хватитъ на то, что намъ нужно.

— Ну ужъ это я самъ позабочусь, чтобы хватило.

— Н?тъ, н?тъ, что вы!.. Мн? не хот?лось бы, понимаете, путать ваши д?да. Но в?дь я могу и спутать! Просто, что тяжко ужъ очень, да и струшу…

— Лучше не пробуй, — сказалъ голосъ спокойно, но внушительно.

— Хоть бы умереть, что ли — сказалъ Марвель. Несправедливо это, — продолжалъ онъ. Должны же вы согласиться… Мн? кажется, я им?ю полное право…

— Пошелъ! — крикнулъ голосъ.

Мистеръ Марвель исправилъ свою походку, и н?которое время они шли молча.

— Чертовски трудно, — сказалъ мистеръ Марвель.

Это не произвело никакого впечатл?нія. Онъ попробовалъ другой аргументъ:

— Да и какая мн? въ этомъ прибыль-то? — началъ онъ тономъ нестерпимой обиды.

— Будетъ! — крикнулъ голосъ съ неожиданной, удивительной энергіей. Я о теб? позабочусь, только д?лай, что теб? велятъ. Сд?лать это ты сум?ешь. Хоть ты и дуракъ, а все-таки сум?ешь.

— Говорю вамъ, сэръ, я совс?мъ на это не гожусь. Со вс?мъ къ вамъ уваженіемъ…. но все-таки не гожусь.

— Если ты не замолчишь сію же минуту, я опять буду вывертывать теб? руку, — сказалъ Невидимый. Мн? надо подумать.

Вскор? два продолговатыхъ четыреугольника желтаго цв?та блеснули между деревьями, и въ сумрак? затемн?ла квадратная башня церкви.

— Я буду держать руку у тебя на плеч?,- сказалъ голосъ, пока мы не пройдемъ деревню. Иди и не пробуй дурачиться. Если попробуешь, — т?мъ хуже для тебя.

— Это я знаю, — сказалъ мистеръ Марвель. Все это я прекрасно знаю.

Горемычнаго вида челов?къ и въ старой шелковой шляп? прошелъ со своею ношей по улиц? маленькой деревушки и пропалъ, въ сгущавшемся мрак? за пред?лами огней въ окнахъ.

Въ десять часовъ сл?дующаго утра мистеръ Марвель, небритый, грязный и запыленный, глубоко засунувъ руки въ карманы и безпрестанно надувая щеки, съ видомъ усталымъ, тревожнымъ и разстроеннымъ, сид?лъ на скамейк? у дверей маленькой гостиницы, въ предм?стьяхъ Портъ-Стоу. Рядомъ съ нимъ лежали книги, но теперь он? были связаны веревкой. Узелъ былъ брошенъ въ сосновомъ л?су за Брамбльгорстомъ, согласно н?которой перем?н? въ планахъ Невидимаго. Мистеръ Марвель сид?лъ на скамейк? и, хотя никто не обращалъ на него ни мал?йшаго вниманія, волновался до крайности. Руки его съ лихорадочнымъ безпокойнымъ любопытствомъ, то и д?ло, ощупывали его различные карманы.