Невры
Шрифт:
Вот процессия достигла самой глубокой точки оврага и стала взбираться наверх. До выхода из лощины чуть более ста шагов. Но что это?! Из тех самых злополучных нор высовываются волчьи морды. Нет, это шлемы невров. На миг над оврагом повисает тишина. Стоящим на кромке оврага скифским сотням кажется, что из нор выглядывают настоящие волки. Впрочем, это не важно. И заяц не проскочит рядом с владыкой степей. Через мгновение скифские стрелы пробьют черепа животных. Причем стрелами, пущенными как сверху, так и снизу. Скачущие с царем тоже заметили зверей и натянули тетивы бесподобных скифских луков. Смерть неврам, волкам, или как там их!
Но все это произойдет через какой-то миг. Произойдет тогда, когда могущественнейший воитель, покоритель Урарту и повелитель сотен народов разных языков отойдет в вечность. Точно в переносицу угодит костяная стрела, выпущенная героем-невром. Всего на миг опередит она скифские стрелы.
И прервет жизнь главного врага и разорителя праславян VI в. До н.э. Скифского царя, который мечтал не только невров, но и сколотов, венедов – всех людей славянской речи превратить в рабов либо уничтожить. Не сбылись страшные мечты. Сильнее владыки степей оказались волшебные чары Невриды.
Так оборотни-невры, превратившись в волков на время скифского нашествия, отразили его. Находясь в волчьем обличье, они поразили властителя Северного Причерноморья царя Арианту. Поэтому бывшие с Ариантой по возвращении в Скифию разнесли слух о людях-волках по всей степи, Легенда о колдунах-неврах достигла ушей греческих колонистов Ольвии, Тиры и Никония. А от них ее услышал и записал Геродот.
Интересно, что приведенная у Геродота легенда о превращении невров ежегодно на несколько дней в волков являлась вплоть до начала XX в. Популярным мотивом белорусского и литовского фольклора. А помните новеллу П. Меримэ «Локис» об оборотне-медведе? Действие ее также происходило не так далеко от Невриды.
Следы мифологии невров отразились в «Слове о полку Игореве», где в одном месте говорится о полоцком князе Всеславе Чародее, который «людем суляше, князем грады рядяше, а сам в ночь волком рыскаше: из Киева дорыскаше до кур Тмутороканя; великому Хорсови волком путь прерыскаше…» Будем помнить и мы, что невры-оборотни защитили сердце славянской прародины от скифского нашествия.
Денис на одном дыхании прочитал главу и поразился удивительным совпадениям истории с его сегодняшним сном. Люди-оборотни, змеи, медведи…
– здравствуй, Денис, – его мысли прервал Всеслав, стоящий в дверном проёме, опершись плечом о косяк, – пробелы в знаниях восполняешь? – он улыбнулся и вошёл в комнату. Денис переложил тяжёлую книгу на чёрный журнальный столик и поднялся. Всеслав пожал ему руку и сел в соседнее кресло. Взяв со столика пульт он включил телевизор, большой экран вспыхнул картинкой, и на нём появились колонны военной техники, танки, вздрагивающие всем своим закованным в броню телом при выстреле из орудия, пейзажи, непроглядно затянутые пылью, копотью и пороховым дымом.
– линия фронта стабилизировалась на подступах к Минску, – вещал закадровый голос канала «euronews», – наступление войск альянса остановилось на линии, почти полностью повторяющей рубеж обороны «линия Сталина», сейчас в зоне соприкосновения ведутся ожесточённые бои за стратегические районы и высoты. Сегодня позиции НАТО подверглись ударам высокоточных гиперзвуковых ракет «кинжал», что замедлило наступление сил альянса в белорусском направлении. К линии фронта подтягиваются с территории Украины освободившиеся российские войска. В целом ситуация на фронте тяжёлая…
Всеслав сделал звук потише и сел в пол-оборота.
– Денис, – начал он без былой улыбки, – вы со Златой уже взрослые люди, и я в ваши отношения не лезу, но ты должен кое-что знать, – он сделал паузу и направил на Дениса пронзительный взгляд небесно-голубых глаз, – Злата больна. Неизлечимо.
После этих слов Денис оцепенел и по коже у него пробежал холодок.
– у неё редкая форма астмы, – продолжил Всеслав, – пока она здесь, в пуще, всё хорошо, воздух здесь особый, но стоит только куда-то выехать, она начинает задыхаться и не может дышать. Она уже несколько лет живёт здесь, никуда не выезжая, так что подумай о ней. Ты уедешь отсюда, рано или поздно, но уедешь. Не делай ей больно.
Денис молча смотрел на собеседника, не зная, что сказать.
– я понимаю, Денис, тебе нужно переварить информацию, можешь ничего не отвечать, – прочитал его мысли Всеслав.
Повисшую тишину разбила Злата, впорхнувшая в комнату в ярко-синем сарафане, стянутом тесёмкой под грудью, а ниже свободно спускавшимся до колен. Увидев, что Денис общается с отцом, она улыбнулась своей очаровательной улыбкой и радостно сказала:
– о! Вижу, уже подружились! Тесто поднялось, пойдёмте хлеб лепить. И ты, папа, тоже пошли, ты обязательно должен поучаствовать!
– Злата, Злата… – добродушно вздохнул отец, – я то думал – ты у меня уже взрослая, а ты царя ужей собралась ловить.
– ну па-а-ап, – укоризненно протянула девушка, – не порти нам приключение.
Все вместе они направились на кухню, где из формы для выпечки выглядывало поднявшееся тесто. Злата придала ему форму каравая, положила на противень и вручила отцу, который поставил будущий хлеб в духовку. Злата поставила таймер на сорок минут и предложила Денису провести экскурсию по усадьбе.
Они переходили из комнаты в комнату, и Денис беспрестанно вращал головой, любуясь искусной отделкой, каплями янтаря повсюду, массивными люстрами и золотыми зеркалами. В большом зале, предназначенном, очевидно, для баллов, стоял чёрный рояль на тонких резных ножках.
– а кто у вас на рояле играет? – зачарованно спросил Денис.
– это мой инструмент, – с гордостью ответила Злата.
– круто, а я только на гитаре умею.
– ну тогда тебе и карты в руки, – девушка указала рукой на стену, где висела чёрная гитара с золотистыми узорами-вензелями на верхней деке. Денис снял инструмент и, усевшись на стул, провёл пальцем по струнам. Несколько колков пришлось подкрутить, чтобы звук приобрёл гармонию. Взяв несколько аккордов и убедившись в правильности настройки Денис заиграл: