Чтение онлайн

Такого не могло, не должно было случиться.

Тем не менее это было так. Томас наблюдал за всеми этими хлопотами из окна своего кабинета, расхаживая по нему взад-вперед, ероша волосы и глухо ударяясь лбом о стену. Он даже молился, чего не делал никогда. Молю Тебя, Господи, и дальше — вся эта мура. Верни сына, ублюдок! Он наблюдал за тем, как работники ФБР топчут траву, смеются, обмениваясь неслышными ему шуточками, почесывают вспотевшие спины. И все это время Бар лежал там, как маслянистое пятно посреди липкого ковра. Его труп унесли оттуда только ближе к вечеру. Томас разрыдался, оплакивая свою собаку. Это опустошило его, обманом вытянуло последние силы, так что ему казалось — дыхание его сейчас остановится, если бы не Фрэнки, если бы не...

Надежда.

Осмотр закончился. Никаких зацепок, кроме поверхностного сходства с несколькими волосками Нейла. Результаты анализа ДНК будут только завтра. Принадлежавший семье пес, как определил некий гений, был убит выстрелом в голову с близкого расстояния.

Дело закрыто. Пора ужинать и дрочить.

Сэм и Джерард между тем обошли всех ближайших соседей в поисках потенциальных свидетелей. Никто ничего не видел. Из трех «незнакомых» автомобилей обнаружили черную «тойоту», белый фургончик и старый «форд эксплорер»; два из них — фургон и «эксплорер» — уже проверили. «Тойот» было пруд пруди.

Сэм едва сдерживала слезы, когда пришла к нему поздно вечером.

— Мне так жаль, профессор, — сказала она. — Том...

ФБР моментально освободило Нору из-под стражи, понимая, что сотрудничество теперь неизбежно. Судя по тому, что рассказала Сэм, Нора была совсем плоха — держалась даже хуже Томаса. Но была полна решимости мстить. Какую бы власть ни имел над нею Нейл, она не могла сравниться с любовью к сыну. Сэм сказала, что Нора жаждет крови Нейла.

Тон у нее был нерешительный, но, казалось, она разделяет чувства Норы.

Но все было нереально. Единственной реальностью было исчезновение сына.

И еще Рипли.

Рипли с трудом понимала, что творится. Томас догадывался, что она скучает по Фрэнки, но мысль о том, что произошло нечто действительно ужасное, ей постоянно подбрасывали взрослые. Томаса мучило, что источником травмы для нее служили его проявления горя и обескураженности. Но первые три дня при ее виде его переполняло чувство отчаяния, какого он еще никогда не испытывал. Томас не мог смотреть на нее и при этом не видеть Фрэнки или чудовищную тень Нейла — не видеть своей утраты или своего злого демона. Но даже при всем том и речи не было, чтобы не ходить на работу, и Томас по-прежнему отправлял дочку к Миа на несколько часов в день. Рипли не жаловалась.

По словам Сэм, Нора находилась в еще худшем состоянии, и было необходимо присматривать за ней, не говоря уж о дочери. Томас знал, что Нора во всем винила его.

И возможно, у нее были на то основания.

Используя расследование как повод, Томас стал понемногу расспрашивать Сэм о состоянии Норы. Как он и подозревал, Нора завела роман с Нейлом еще до их женитьбы. Совершенно очевидно, что это было внезапное пьяное соитие, о котором они тут же немедленно пожалели и поклялись, что это никогда больше не повторится, ведь они так любят Томаса.

В этот момент Томас не выдержал и разрыдался, и Сэм замолчала, пообещав показать ему копию расшифрованной стенограммы, даже если это будет стоить ей работы.

«Главное — найти Фрэнки», — сказала она.

По непонятной причине ему было тяжело и в то же время доставляло облегчение читать подлинные слова Норы. Интимность записанного поражала и в то же время напоминала разговор двух незнакомцев. Что могли незнакомцы поделать с таким катастрофически малым запасом честности?

После затянувшегося на годы перерыва Нора возобновила с Нейлом отношения; это было примерно в то время, когда их брак начал всерьез рушиться. Нора приписывала это совпадению, но Томасу было лучше знать. Тайны, которыми делились люди, питали близость, в то время как ложь убивала ее. Супруг, вокруг которого возникали сплетни, в буквальном смысле лишался всех шансов вне круга, очерченного инертностью и страхом финансового краха. Он или она были вынуждены казаться либо трогательными, либо осуждающими, либо бесчувственными — выбирай на вкус... Люди всегда оправдывали свои преступления.

«Роман», если верить словам Норы, был почти патологически страстным. Нейл, сказала она, превратился для нее в род зависимости, и она полагала, что он чувствует то же по отношению к ней. Они встречались регулярно, впрочем не часто, и хотя и проявляли странную беспечность при выборе мест любовных свиданий: парки, кинотеатры, даже комнаты отдыха в ресторанах, — но были чрезвычайно осторожны во всем, что касалось Томаса. Бедный Томми.

Когда Томас читал те места расшифрованной стенограммы, где люди, которые вели допрос, спрашивали Нору о ее чувствах по отношению к нему в это время, у него замирало сердце.

Первый: Попробуйте описать их.

Нора Байбл: Мои чувства к Томми? Он добрый, хороший человек. Я любила его...

Второй: Но если...

Нора Байбл: Но если я любила его, как я могла... изменять ему? Что вы хотите от меня услышать? Что он меня бил? Нет, не бил. Что он постоянно подвергал меня психоанализу, стараясь подорвать мое чувство самоуважения? Нет. Не то чтобы мы не ругались... но кто ругается по правилам? Томми просто не мог...

Второй: Чего не мог, миссис Байбл?

Нора Байбл: Трахнуть меня по-настоящему, как Нейл... Хм? Вы это хотели услышать?

Первый: То есть вы хотите сказать, что ваш муж был импотентом?

Нора Байбл: Томми? Нет. Да нет, черт возьми... Просто он не был... Не был Нейлом.

Второй: Знаете, миссис Байбл, ваши ответы звучат слишком...

Первый: Уклончиво.

Нора Байбл: Послушайте. Я вышла за Томми, потому что он знал меня, действительно знал. Но... мне кажется, это стало раздражать меня. Томми был готов принять любые слабости. Мы не должны казнить себя за то, что трахаемся с кем-то на стороне, просто простить... то есть постараться развивать в себе хорошее... Но с Нейлом...

Второй: Нейл не знал вас?

Нора Байбл: Еще как знал!

Второй: Но как вас тогда понимать?

Нора Байбл: Думаю, я всегда была для Томми какой-то схемой, не более того...

Слезы закапали страничку стенограммы, которую он читал. Конечно, Нора постарается найти причины своим поступкам, это его не удивляло. Откровенные признания стоили дорого, отговорки были дешевкой. Исходная мотивация была вполне ясна: женщина, как и мужчины, была заранее запрограммирована на неверность. Смутная алхимия очарования: от заигрываний до щекотных ласк, а затем и оргазма — была всего лишь дешевым прикрытием биологии воспроизведения. Учитывая обременительные, уходящие корнями в детство требования homo sapiens, женщины-самки часто были вынуждены идти на компромисс. Кто платит, тот и плачет.