Чтение онлайн

Приволжье-13 был одним из немногих районов, которые ещё не превратились в трущобы или корпоративные казармы. Здесь сохранились жилые комплексы, модернизированные, но не потерявшие лица прошлого. На балконе одного из таких я сейчас и находился.

Дома стояли плотно, массивные, укреплённые, будто готовые выдержать любую бурю. Внизу, через пелену осадков, виднелась вывеска бара «БЕГЕМОТ». Мерцающие красные буквы, половина которых давно перегорела, складывались в «БЕГ…».

Бег… Иронично.

Внутри горел тёплый свет, бармен лениво протирал стакан, один из завсегдатаев спал за стойкой, двое других вели вялый, пьяный разговор. Типичная дыра, куда стекались те, кому некуда идти.

Я втянул дым глубже, чувствуя, как он разъедает лёгкие, а потом медленно выпустил его в воздух. Пальцы замёрзли, но мне было плевать. Мысли крутились в голове, как в барабане револьвера.

Какого чёрта я здесь? Я знал ответ. Даже несколько.

Яра — это нечто большее, чем просто знакомая. Больше, чем друг. Мы оба знали это, но держались за старую ложь. Просто друзья. Просто помогаем друг другу выжить.

Бред.

То, что случилось в гараже… Это была ошибка? Или наоборот — весьма правильный шаг. Я думал, что контролирую себя. Думал, что могу заглушить эмоции. Но когда её дыхание касалось моей кожи, когда наши губы были в каких-то жалких сантиметрах друг от друга… Я не хотел останавливаться.

Я сжал зубами сигарету, подавляя злое рычание.

Достав из кармана пачку, нащупал пустоту. Просто замечательно!

Развернувшись, я вошёл в квартиру. Она была небольшой — около пятидесяти квадратных метров, но очень функциональной. Минимум мебели, максимум свободы. Интерьер в тёплых, но приглушённых оттенках: тёмное дерево, серый бетон, немного бронзы и металла. Всё выглядело стильно, но без показного шика.

Тусклый свет падал на гладкие панели кухни, отблескивая на чёрной кофемашине — памятнике утренним ритуалам. Барная стойка вместо обеденного стола, два высоких стула.

В зоне гостиной — простенький диван, пара подушек, стеклянный столик.

Мягкие тени скользили по стеклянной перегородке, отделяющей спальню. Тонированное стекло не скрывало смутных очертаний Яры. Она спала на животе, простыня сбилась на пояс, волосы разметались по подушке.

Я стоял, не двигаясь, разглядывая её.

Яра предлагала мне лечь рядом. Я отказался. Потому что так будет лучше. Потому что чёрт знает, что это могло бы значить.

Диван, который я выбрал вместо кровати, оказался жёстким. Рёбра саднило, мышцы ныли после драки. Сон не шёл — слишком много шума в голове. Я опустил взгляд на пустую пачку сигарет в руке.

В баре через дорогу наверняка можно было купить новые.

Я накинул куртку, убрал коммуникатор в карман и быстрым шагом спустился вниз.

Во дворе было темно и пустынно, воздух пах мокрым асфальтом и пылью. Дождь моросил лениво, без порывов, оставляя на одежде мелкие капли. Я держался теней, привычным движением спрятав руки в карманы и стараясь не привлекать внимания, хотя вокруг не было ни души, и весь город был погружён в сон.

Свернув в переулок, я вышел на главную улицу. Бар находился через дорогу.

Я уже собирался переходить улицу, когда массивный чёрный Cadillac Titan плавно замедлился рядом. Машина выглядела так, будто была создана для одной цели — внушать страх. Длинный кузов, больше похожий на гроб, матовые панели, тонированные стёкла, почти беззвучный ход турбированного гибрида.

Дверь со стороны тротуара приоткрылась, и наружу вышел огромный бугай. Высокий, широкоплечий, с непроницаемым квадратным лицом. Дорогой костюм сидел плотно, пуговицы вот-вот разорвутся вместе со швами и выстрелят в окружение, словно дробь. Он посмотрел на меня взглядом сканера.

— Максим Мельник? — голос низкий, глухой.

Я не ответил сразу, оценивая ситуацию. Уходить? Бессмысленно. Оружия при мне не было, тело всё ещё ломило после вчерашнего боя с Дилей. Да и если бы хотели убрать — сделали бы это по-другому.

— Зависит от того, кто спрашивает, — спокойно ответил я.

Мужчина чуть наклонил голову, словно изучая мою реакцию, затем медленно кивнул и сделал шаг в сторону, указывая на открытую дверь внедорожника.

— Садись в машину. Там вам всё объяснят.

Я скользнул взглядом по внедорожнику, затем по улице. Людей вокруг не было. Ни одного человека. Если я сяду сейчас в эту машину — я могу исчезнуть навсегда.

Перспектива так себе, но и бежать совершенно бессмысленно.

Поэтому я молча сел внутрь. Дверь за мной захлопнулась глухо и надёжно, словно кладбищенская плита, а по бокам, усиливая ощущение западни, уселись два огромных охранника.

В салоне пахло дорогой кожей и слабым ароматом цитрусов — типичный запах для людей, которые могут позволить себе отключиться от реальности в любой момент и уехать в загородный дом с собственным озером. Машина двинулась плавно, почти бесшумно.

Я почувствовал его присутствие прежде, чем разглядел силуэт. Где-то в глубине салона, в затемнённом пространстве, вспыхнул оранжевый огонёк сигары. Рыжий свет скользнул по лакированной панели, вырвал из темноты металлический подлокотник кресла. Затем прозвучал медленный вдох, и воздух наполнился ароматом дорогого табака с тонкими пряными нотками, будто специи из далёких колоний.

— Макс… Макс… — Голос был низким, чуть хрипловатым. В нём скользила усталость, но безразличной эта усталость не была. Скорее — тяжёлой, грузной, такой, которая копится годами. — Как же ты, мать твою, облажался.

Фигура в кресле чуть подалась вперёд, и мягкий салонный свет скользнул по его лицу.

Виктор Рамазанович Радаев.

Я промолчал. Не то чтобы я боялся, но инстинкт самосохранения шептал: не нарывайся понапрасну. Ходили слухи, что Вик способен за долю секунды превратиться из вальяжного аристократа в кровожадного зверя. И в этих слухах, похоже, была доля правды.

Он молчал, позволяя мне немного разглядеть лицо — резко очерченные скулы, лёгкая небритость, волосы пепельно-серебристого оттенка. Глаза с красной радужкой и металлическим отливом — боевые импланты. По информации, которую я слышал раньше, его тело было начинено кибермодулями чуть ли не с головы до ног. И сейчас я убеждался, что все эти истории, пожалуй, не были сильно преувеличены. Ведь ему было больше восьмидесяти, а выглядел он лет на сорок.