Нейтралитет
Шрифт:
На стене второго яруса поблескивал ряд картин. Проходя мимо них, я заметила портрет моей спутницы, узнав ее по приподнятым уголкам губ. Похоже, она в этом доме на особом счету, раз ее удостоили такой чести.
Мы взобрались на третий этаж, целиком занятый оранжереями. В одной из них остановились, видимо, ожидая прихода хозяйки. Я всмотрелась в дальнюю стену. На ней, между горгульями, льющими воду в прямоугольный бассейн, висело огромное полотно в серебряной раме. На нем была изображена богиня земли – прекрасная и одновременно жуткая. Подол ее белого платья пустил корни, расползшиеся по земле. Рука превратилась в голую ветвь, обсиженную воронами, а россыпь магических огней, окружавших ее, освещали пустые глазницы.
– Позволь задать тебе вопрос, – неспешно стягивая перчатки, повернулась ко мне поверенная. – Почему ты проявила участие в этом деле?
Я помедлила с ответом. Просто вспомнился один случай. Лет десять назад я сидела на пилоне у господского дома и грызла сухарик. Мимо шла девчонка в белом платье и трепетно прижимала к груди горшок с цветами. Неведомо откуда набежали бродяжки, окружили ее и начали донимать. Она хотела прорваться, пригрозив стражей, а ябед бродяжки очень не любят.
Вмиг в переулке образовалась писклявая свалка. С грохотом разбился горшок, заскрипели под ногами терракотовые осколки, закричала в отчаянии девчонка. Звала на помощь, но в пустынном переулке спасителей для нее не нашлось.
Издали донесся звон колокола, созывавшего горожан в святилище. Бродяжки бросились туда, надеясь выклянчить подаяние. На дороге осталась одна девчонка, кутавшаяся в лоскуты изорванного, измаранного платья. С разбитого носа на грудь падали алые капли, на щеках под дождем слез размывались грязные разводы. Часто всхлипывая, она подползла к тому, что осталось от цветка. Поворошила в земле осколки горшка и подняла раздавленные, истоптанные в месиво стебли. Зарыдала в голос, прижав их к себе, а когда немного успокоилась, посмотрела на меня с вызовом и обидой.
«Ведь ты все видела! Почему не пришла на помощь? Я же так просила!»
«А с чего мне тебе помогать? Глупо вмешиваться в то, что тебя не касается. Такие, как я, всегда будут в стороне. Нейтралитет превыше всего, детка!»
Я посмотрела на поверенную, что так и не дождалась ответа.
– Что, вспомнилась девочка в белом платье? – понимающе улыбнулась она или мне только показалось. – Неужели тот случай, пусть и десять лет спустя…
– Что? Откуда? – растерянно прервала я, и тут до меня дошло. Я потыкала в ее сторону пальцем. – Так это была ты? Та девчонка с цветком?
– Та девчонка прошла полгорода пешком, чтобы купить на последние деньги цветы для умирающей матери, искренне веря, что они волшебные и могут исцелять больных. Эти цветы были ее последней надеждой. Много лет она винила себя в смерти родительницы, ведь если бы сумела сберечь тот цветок… В том переулке вместе с горшком земли разбилась вдребезги и ее хрупкая душа.
Ее признание сбило меня с толку. Я не знала, что сказать. Я вообще не сильна в разговорах. Живущие в тени говорят мало: болтуны умирают раньше срока.
– Да полно тебе, – отмахнулась девушка в ответ на мое смятение и подошла ближе, легонько погладив по плечу. – Я все понимаю. Теперь понимаю.
– Что именно?
– Что нейтралитет превыше всего, детка!
Она глянула в сторону. Я невольно последовала ее примеру. Из стоявшего на полке горшка словно выстрелил тонкий вьюн и ужалил меня в шею. Даже не успев толком понять, что произошло, я начала рывками оседать на пол. Хотела ухватиться за откос, но не смогла поднять не подвластные мне больше руки. Тело мгновенно занемело, и я даже не почувствовала, как завалилась на спину. Сквозь надвинувшийся туман, застилавший сознание, словно со стороны видела, как подрагивают в судорогах ноги, как изгибаются скребущие терракоту пальцы.
– Помоги… – это все, что я смогла вымолвить, в ужасе моля о помощи.
Поверенная неспешно склонилась надо мной. Я не могла понять, улыбается она или все дело в ее особенных уголках губ. Черные глаза сияли, как звезды на ночном небе. Такие же холодные, далекие и беспристрастные. Она надменно выпрямилась, глянула свысока, и я поняла, что она не собирается спасать мне жизнь.
Позади нее я заметила странное оживление. Растения в густом сумраке будто ожили и беспокойно зашевелились. Трепещущие листьями деревца принялись раскачиваться, грохая об пол тяжелыми кадушками. Черные вьюны лоснящимися змеями поползли по стенам. Странные растения с сизыми плодами, опираясь на уродливые сучья, подбирались ко мне все ближе. Казалось, они были разумны и внимали мысленным приказам поверенной, указавшей на меня пальцем.
Я лежала там совершенно беспомощная. Задыхаясь от небывалого ужаса, понимая, что эти твари сейчас атакуют меня, не могла двинуться с места. Это был чистый, без всякой примеси раздумий страх. Страх и ничего больше.
Эти ползущие чудовища были уже близко, когда я потеряла сознание.
Очнулась я в тесной утробе, туго оплетенная вьюнами, сосавшими мою кровь. Тело будто умерло. В живых остались только глаза и ноющая боль в разбитой коленке. Разглядев напротив полукруг зеленой стены с высокими багетами, я поняла, что нахожусь внутри статуи, над бассейном с рыбками. Начавшуюся панику и попытки высвободиться прервали голоса. Я прильнула к овальным отверстиям, заменявшим статуе глаза.
Неподалеку за столиком сидели гости. Пятерка заговорщиков, явившихся, как и планировали, отравить леди Виолетту! Неужели поверенная так увлеклась местью, что забыла предупредить хозяйку?
Пока не стала свидетелем убийства, как водится, свидетели долго не живут, я хотела поскорее привлечь их внимание в надежде на спасение. Но обнаружила, что сорвала голос, пока вопила в ужасе перед тем как потеряла сознание.
– …Леди Виолетта, давайте забудем о наших разногласиях, – притворно ворковала госпожа А, покачивая хрустальным кубком. – Мы ведь с вами давние подруги. Негоже ссорится по таким пустякам. Нам вас очень не хватает.
– Действительно, полно обижаться, – поддержал лорд Б, едва не выронив слишком маленький для него кубок. Облил вином штаны и смущенно отряхнулся. – Может, я и позволил себе лишнее, пытаясь вас вразумить, но ведь ваша судьба мне не безразлична. Я же знаю вас едва ли не с колыбели!
– О, да, – отозвалась сидевшая ко мне спиной леди Виолетта и тряхнула смоляными кудрями, спадавшими на лопатки. – Вы – мой надежный покровитель. Вы, дамы, мои давние подруги. Вы, лорд, – верный союзник. Вы же, господин, мой единственный родственник. Но это не помешало вам запланировать мое устранение!