Нездешний дом, Таубер Екатерина Леонидовна

Нездешний дом

1973 г.

5.00 + -

рейтинг книги

Шрифт:

ЕКАТЕРИНА ТАУБЕР. НЕЗДЕШНИЙ ДОМ

Четвертая книга стихов (Мюнхен, 1973)

Памяти мужа

«Не скажешь любящим: Забудь…»

Не скажешь любящим: «Забудь. Она не стоит… он не стоит…» Ведь в муке, раздавившей грудь, Быть может, самое святое. Им не избыть ее вовек. Они ее приносят Слову, Как выкуп. Счастлив человек, Здесь ставший выкупом другого!

«Что знаем мы о них, прошедших с нами рядом…»

Что знаем мы о них, прошедших с нами рядом Большой и трудный путь, безропотно, в тиши, Не выдавших себя ни жалобой, ни взглядом — Простосердечием распахнутой души? Что можно разгадать в небрежнейших намеках, В молчаньи зреющим, в подчеркнутых стихах О счастье и о том, что до него высоко, Что «синей птицей» лишь… Да что о пустяках! И недосказанность душе невыносима, Когда ответа нет, и некого спросить, И шаришь, как слепой, то около, то мимо, Осколков не собрав, чтоб все соединить.

«Море цвета серебра и стали…»

Море цвета серебра и стали. Парусник. Закат. Мы с тобой давно другими стали. Мы устали, брат. Все молчать, улыбкой прикрывая Годы дум и мук. А душе нужна душа живая На путях разлук, Чтоб отдать нательный даже крестик, Даже детства клад, Чтоб глядеть, не отрываясь, вместе На морской закат.

«Когда последний дачник с парохода…»

Когда последний дачник с парохода Платком помашет, покидая юг, И опустеет пристань на полгода, И жизнь войдет в определенный круг, — Безлюдные тогда дичают горы. И вот бредешь с утеса на утес, — Дождей осенних слушать разговоры. Недоуменье. Жалобу. Вопрос. И летописи летних дней листая, С непоправимым встреч не избежать. Все повесть усложняется простая, Ее стереть — не жалко жизнь отдать. К неведомому близишься с боязнью: Душа и осень нынче заодно. И северное небо неотвязней Заглядывает в южное окно.

Наш дом

Он — детище игры, любви, досуга, Неистощимой творческой мечты С настойчиво-нетерпеливым: «Буди!» Ненужное не пустит в нем ростки, Пядь каждая — лишь памятка о чуде. Скитанья, книги, вешний пир земли, — Все, что позвало и остановило, — К его порогу руки донесли, Как утешенье в горький день унылый. Ты видишь дверь? Читали сказку мы Про братьев гномов тайное жилище… Соседей двери, словно дверь тюрьмы, А наша… И во сне такой не сыщешь! В мое окно гляжу я вновь и вновь. И юность в нем, и лунная дорожка. В бессмертный час по ней пришла любовь К иному, бедному окошку. Большой ковер — цветущие луга, Исхоженные в детстве босоногом. Их смысла ночь. Их занесли снега. Не занесут за этим лишь порогом!

Из дней войны

Храня табак в коробке от халвы, Скромнейшей «gris» — и тот ты экономил. Затяжки две, шуршание травы, И быстрый шаг, и смех, как ветер в поле. Всегда в движеньи, в радостном труде, Усовершенствуясь, презревши неудачи, Влюбленный в жизнь, ты словно шмель гудел, Как тот в деревне, на отцовской даче. А я сидела где-нибудь на пне С починкой, иль вязаньем бесконечным. Стихи, как тучки, проплывали вне, Вдруг разряжаясь ливнем быстротечным. И мы читали вместе, притаясь В густой тени, то радуясь, то споря… Двух жизней ненарушенная связь, Ты над разлукой, старостью и горем.

«Здесь травы сухие сжигают зарею…»

Здесь травы сухие сжигают зарею, — Восходит прозрачный дымок. Окно моей спальни пошире открою, — Большое окно на восток. И запах костра, и травы, и деревни, Как память утерянных дней, Где столько любви и печали, и терний, И нежности мудрой твоей.

«Слушай долгою ночью, как ливни идут…»

Слушай долгою ночью, как ливни идут, Размывая дороги, замывая следы Тех, что больше сюда никогда не придут Поглядеть на надежды свои и труды. А пришли бы, не скажут, что сад одичал, Что давно не протерто большое окно. Тот, кто долго боролся один и устал, Понимает, как трудно бороться одной. Только светлое слово услышишь опять, — (Тем словам не забыться, не перевестись) Невозможное можно с тем словом принять И тебе улыбнуться, жизнь.

«Дом освещается солнцем, любовью…»

«Дом освещается солнцем, любовью, Тихим течением дней…» Так я писала, покинутость вдовью Не сделав еще своей. Воспоминанья пыльцой драгоценной Тронут тут каждый предмет. Можно ль отсюда уйти без измены, Будущему вослед!

«Ты поднял руку на прощанье…»

Ты поднял руку на прощанье И ринулся мотоциклет За поворот. За «до свиданья». За все, чему «названья нет». И у калитки, над которой Шуршанье листьев, звездный свет, — Я знака жду и разговора, И зов с неведомых планет.

«Мы в горы шли вдвоем, по бездорожью…»

Мы в горы шли вдвоем, по бездорожью, Руслом ручья и по лугам альпийским, И было все кругом ничье и Божье, И каждый камень над родным и близким. И ты ушел вперед, а я отстала, — Ты был всегда стремительный и легкий — И солнце темно-розовым кораллом Растаяло. Сгущалися потемки. Но я дойду! Я отыщу по звездам Твой путь туда, к сияющей вершине. Пусть минул день, но ведь еще не поздно, — Я не боюсь ни ночи, ни пустыни.

1 2 3 4 5