Чтение онлайн

— Нет, все нормально. — Она не ожидала такой бурной реакции и слегка запиналась. — Только немного унизительно, вот и все. Тогда-то я с этим и покончила.

— Ты ничего не сказала Рут? — В тоне его голоса она уловила укор.

Келси медленно покачала головой:

— Мне тогда казалось, так будет лучше: мама уж очень беспокоится обо мне.

— Расскажешь ей завтра же, когда приедешь домой! — последовало дальше приказным тоном.

Она удивленно посмотрела на Маршалла:

— Я не думаю…

— Думать нечего, делай, что велят. Она вытаращила на него глаза, и в ней стало нарастать возмущение. Что он, в конце концов, суется в ее жизнь!

— Нет! — твердо ответила она.

— Не спорь со мной, Келси. Твоя мать — не ребенок и не идиотка, она заслуживает, чтобы ей все как следует объяснили. Полагаю, завтра он будет на твоем дне рождения вместе с остальными сослуживцами, и тебе следует по крайней мере оказать ей любезность и дать возможность вести себя соответственно.

— Тебя это не касается! — еле слышно прошипела она.

— А кого же еще? — Он говорил негромко, но настойчиво, и она поняла, что перед ней открылась другая его сущность — та, благодаря которой к тридцати годам он практически стал миллионером. — Так ты скажешь матери или это придется сделать мне? — В голосе Маршалла звучал металл.

— О, ради всего святого! — Она неотрывно смотрела на него в бессильном гневе. — Это моя жизнь, — снова повторила она.

— Безусловно, и ты управляешься с ней на редкость скверно. — (Она почувствовала: еще немного — и она его ударит.) — Ты уже не дитя и понимаешь, что этот человек совсем потерял голову; Рут мне говорила, что он, разыскивая тебя, пару раз даже звонил ей домой. Если он тебе нужен — отлично. Если же нет, твоей матери следует объяснить, в чем дело, прежде чем все это зайдет слишком далеко. А вдруг в следующий раз тебе не удастся от него отбиться? — Его взгляд леденил.

— Я вполне могу держать его в рамках! — Она говорила, но сама понимала, что это не так. С того вечера в машине Грег становился все настойчивее; при мысли о его жадных губах и цепких руках она едва заметно вздрогнула, а выражение ее лица лучше всяких слов сказало правду пытливому взгляду Маршалла.

— Келси! — Он снова наклонился вперед, взял ее руку, будто невзначай перевернул и провел пальцами по мягкой ладони. — Я не хочу портить наш вечер спорами об этом хаме. Мужчина, который добивается желаемого грубой силой, не вызывает у меня симпатий. Ты сделаешь так, как я сказал. Понимаешь? — Его лицо стало холодным и жестким, ни капли тепла; расширенными глазами она заглянула в его глаза и увидела, что в них. Он был в ярости. Вне себя от ярости. По ее спине пробежал холодок, и она возненавидела за это и себя, и его.

— Ну ладно, — неуклюже пробормотала она, пытаясь высвободить руку, — от его прикосновения она вся сжималась.

— Обещаешь? — безапелляционным тоном спросил он, и она угрюмо кивнула:

— Обещаю.

— Хорошо. — Маршалл снова откинулся на спинку стула, будто они беседовали о погоде, а его лицо опять приняло привычное небрежное и в то же время непроницаемое выражение.

Минуту спустя появился официант, Маршалл стал заказывать еду и вина, и Келси постепенно успокоилась. Она слушала малопонятную светскую беседу Маршалла с официантом, но вдруг, вздрогнув от ужаса, поняла, что боится этого человека. Это не был страх в обычном смысле слова, просто она вдруг осознала с убийственной отчетливостью, что Маршалл опаснее сотни таких, как Грег, и тем не менее какая-то неведомая сила неумолимо притягивает ее к нему.

— Я нисколько не преувеличивал. Келси уже наполовину справилась с закуской и начала понимать, что Маршалл недаром такого высокого мнения о здешней кухне. Канапе из рыбы и миндаля, разложенные на подстилке из листьев хрустящего зеленого салата, просто таяли во рту, и у нее откуда-то снова появился аппетит.

— Прошу прощения?

— Когда сказал, что долго дожидался этого вечера, — терпеливо объяснил он, рассеянно проводя пальцем по ободку своего высокого граненого фужера.

— Не понимаю. — Она настороженно поглядела на него. — Зачем тебе понадобилось снова со мной встречаться? — На самом деле ей вовсе не хотелось это знать.

— Полагаю, из чистого любопытства, — негромко ответил он, любуясь игрой световых бликов на рыжевато-золотистых прядях ее волос.

— Любопытства? — Она гордо вздернула голову.

— А почему бы и нет? Не думала же ты, что я скажу, будто безумно в тебя влюблен?

— И в мыслях не имела, — холодно ответила она. — Такого признания я ожидала от тебя меньше всего.

— Похоже, ты обо мне не слишком высокого мнения, а? — вкрадчиво спросил он, а его глаза потемнели и стали похожи на сверкающие угли.

— А что, есть основания? Он пристально посмотрел на нее и наконец, пожав плечами, небрежно бросил:

— Знаешь, я начинаю подумывать, не следовало ли мне тебя назвать осой, а не пчелкой. Пчела — это ведь такое милое создание, правда? Комочек мягкого меха и чудесные прозрачные крылышки. — Она обожгла его взглядом, исполненным такой ярости, что он громко расхохотался, а в глазах заиграли озорные огоньки. — Да, оса, да и только.

Она уже почти доела горячее — тончайшие телячьи эскалопы с гарниром из овощного ассорти и крохотных поджаренных картофелинок, — когда постоянно усиливающееся смутное беспокойство, которое она ощущала уже несколько минут, получило наконец свое объяснение. С той самой минуты, как они заняли свои места за столиком, она обратила внимание на то, что несколько женщин чаще, нежели допускают правила хорошего тона, бросают взгляды в их сторону, хотя Маршалл, надо отдать ему должное, полностью игнорировал эти откровенные знаки внимания. Развязка не заставила себя ждать: одна из посетительниц, рыжеволосая, казавшаяся привлекательнее прочих, улучив момент, когда Маршалл смотрел в ее сторону, приподнялась со стула и призывно помахала ему. Келси видела, как напрягся Маршалл, ответивший ей коротким взмахом руки; от этого на ее красивом, похожем на кошачью мордочку лице отразилось такое откровенное вожделение, что Келси невольно покраснела от неловкости за сидевшего рядом с этой женщиной высокого красивого блондина, который сразу помрачнел.

— Одна из твоих старых подруг? — Как ни старалась Келси казаться безразличной, в тоне вопроса слышались саркастические нотки.

— ч Вот именно. — Бархатный голос Маршалла был невозмутим, но Келси видела, что откровенная наглость женщины вызывает у него недовольство: его карие глаза стали черными как ночь и едва заметно прищурились. — Не хочешь ли потанцевать, пока принесут десерт? — сухо спросил он.

Келси неотрывно смотрела на него через столик; благодаря мягкому, приглушенному освещению ее янтарные глаза казались равнодушными и отчужденными. Она не желала танцевать с Маршаллом, и все же, как ни ужасно, именно этого ей хотелось больше всего. Противоположные желания разрывали ее на части; она была смущена, не в ладах с собой и неизвестно отчего разозлилась.