Чтение онлайн

Дождь снова усилился, и уже в сотне шагов впереди всё пропадало в стене воды. Отличная погода для серых тварей. В дождь их приближения ни учуять, ни увидеть.

Ан снова посмотрела на святошу. Его чёрная ряса давно промокла, а капюшон облепил голову. Как бы не заболел и не помер. Хотя по её рассчётам, проглоченный камень должен будет греть его нутро ещё несколько часов, кто знает, на сколько его хватит на самом деле. Она поморщилась. Забота о благополучии висельника начала раздражать даже её саму. Простым желанием перейти Мост без проблем всю эту чушь было уже не объяснить. Возможно, всё от её ответственности. Ан спасла висельника, не бросила сразу, значит, взяла на себя заботу о его жизни. Одного взгляда же на него понятно, что без её помощи он сдохнет там же, где она его оставит. Возможно, стоило вправду его там оставить. Он не хороший человек. Он был труслив, самонадеян и слаб. К тому же он верил во всех этих Благословителей и Разрушителей, а любой, кто верит, глуп и опасен. И всё же… Ан не раз спасала случайных попутчиков, и ни разу не бросала их, пока они не добирались до безопасного места. По крайней мере, пока это не угрожало её жизни или они сами не покушались на неё.

— Я бы не стала спрашивать о том, о чём не знаю, — Ан отогнала от себя лишние мысли и вернулась к разглядыванию хмари впереди. У них есть проблемы гораздо серьёзней. Например, серая тварь в ошейнике. Кто надел его на неё? Где этот человек теперь? Ан слишком давно не было в Городе, чтобы оценить, сколько времени нимфа просидела в Цистерне. Возможно, она поселилась весной. Возможно, десять лет назад. Возможно, неделю назад, и успела так отожраться на жирненьких беспечных путниках.

— Госпожа — правительница нашего берега реки и всех окрестностей около озёр, — пустился в объяснения Меркий. — Мудрая и справедливая правительница, благородная кровь! Неужели ты её не знаешь? О ней идёт молва по всем землям на земле, потому что она последняя из своей семьи!

Ан покачала головой. Благородная кровь. Возможно, простое совпадение или просто кто-то когда-то услышал, и теперь решил разыграть спектакль, чтобы сытно есть и тепло спать… Кого она обманывает?

— Никогда не интересовало, кто этими местами правит.

— А зачем ты тогда идёшь на тот берег? — удивился Меркий.

— Надо.

Они немного помолчали.

— Ан, откуда это чудовище? Неужели… прости, просто все знают, что твари Разрушителей были созданы ими и подчиняются только Разрушителям. И… Ну… их могут убить только… великие герои.

— А я не великий герой?

Монашек замялся.

— Великие герои с верой в душе.

— Это не так. Любой достаточно сильный человек может убить серую тварь. Но толпой будет вернее и безопасней.

— Но оно же… оно владело тёмной магией. Она одурманила мне голову, и я едва сам не пошел… бр… Моя вера… оказалась слаба. Увы мне, а ты, значит, не зря была другом мастеру Осану!

— Нет, разумеется, — Ан помолчала. — От веры ничего не зависит.

— Но в книгах записано!..

— Не хочу об этом говорить. Заткнись.

Монашеку хватило догадливости хотя бы сменить тему.

— Куда мы идём теперь?

— К мосту, я же говорила.

— Да, помню, извини. Откуда ты так хорошо знаешь город?

— Я здесь бывала.

— С твоим отцом?

— С ним тоже.

— Ммм… а кем был твой отец?

— Хорошим человеком, — от воспоминаний об отце настроение Ан упало. Навалилась какая-то странная апатия, даже не захотелось ударить придурка.

— А где он сейчас? Он жив?

— Наверное. Я думаю, да, — Ан посмотрела на небо. Когда же этот проклятый дождь остановится?

— Ты не знаешь, где он? — Меркию надоело ждать ответа, и он подёргал её за руку. Наглец.

— Ты можешь заткнуться? — прорычала она. Меркий ойкнул и умолк. Ан мысленно пожелала ему больше не поднимать эту тему.

Кел бежал впереди них, время от времени возвращаясь к Ан. Её забавляло, как Меркий дёргался каждый раз, когда из стены дождя появлялось тёмное пятно, постепенно становящееся механическим зверем.

Нашел чего бояться. Серых тварей в дождь не видно, пока они не начнут рвать тебя на части.

Ан помнила карту города и знала, куда идти. Они огибали дома-башни по узким и коротким улицам жилых кварталов. До темноты они не сумеют дойти даже до набережных. Нужно будет останавливаться на ночлег. Приходит к Мосту в темноте бессмысленно: в темноте охрана сначала стреляет, а уже на рассвете смотрит, что пыталось прорваться в этот раз. На Мост нападали не раз, как серые твари, так и дикари из бетонных руин.

Для ночёвки Ан выбрала старый театр, зажатый между домами-ульями. Меркий предложил зайти в один из жилых домов, но Ан не любила брошенные квартиры. В них ей было неуютно: слишком низко, слишком не по размеру и слишком неприятно думать, что тут когда-то жили люди. К тому же, если на такую квартиру нападут, из неё трудно сбегать.

Фасад зажатого между домами-ульями и брошенным парком театра давно осыпался. Его построили в классическом стиле, и разрушение выглядело благородно. Впечатление не портила даже проступившая под отвалившеся штукатуркой и помпезной лепниной грубая кирпичная кладка.

— Это чей-то дворец? — Меркий запрокинул голову, пытаясь разглядеть портик театра в сгущающихся сумерках. Огонь-камень стремительно гас, теперь парень мелко дрожал от холода. Ан отдала ему свой плащ, которым прикрывала доспехи, но рваный кусок ткани не очень помогал. Им обоим были нужны тепло и огонь.

— Нет, — Ан первой зашла внутрь. Судя по запаху, тут уже давно никого не было. Кел тоже не волновался. Она сдвинула с лица респиратор и ещё раз принюхалась. Пахло сыростью, пылью и сопревшими листьями.

— Идём, — Ан достала фонарь и осветила им путь через просторный вестибюль здания. Луч света выхватывал из темноты то рухнувшую хрустальную люстру, то роспись на стене, то пыльные портьеры. Унылое великолепие привело святошу в восторг.

— Это что такое? — Меркий запрокинул голову, силясь разглядеть высокий потолок. — Это какое-то важное место?

Ан пожала плечами.

— Не знаю.

Когда-то вестибюль театра разделяли и украшали огромные стеклянные стены и витражи. Большая их часть осыпалась и теперь хрустела под ногами. Ан решила здесь не задерживаться и поднялась по боковой лестнице на второй этаж, где были двери в зрительный зал. Последний дневной свет падал через провалившуюся крышу в большой амфитеатр с рядами кресел. Луч фонаря пробежался по сцене с остатками декораций.

— Это же… аудитория? Тут выступали? С проповедями, наверное! Это древних храм Прародителя?