Чтение онлайн

Старик был спокоен на счет того, что ему пришьют соучастие или какие-либо действия против Империи. Упрекнуть его не в чем. А что если вдруг столичной комиссии, после расследования руин тюрьмы удастся установить утечку маны или того хуже — пропажу одного из древних амулетов? Вряд ли, но все же… Или если вдруг кто-нибудь найдет у него дома большой запас манокристаллов и доложит, куда следует? От таких мыслей становилось холодно и неуютно. Лучше не думать об этом.

Когда стемнело, Толлеуса навестил сосед-лавочник с продуктовой корзиной. За небольшое вознаграждение искусник предпочитал заказывать товары на дом.

Определив корзину, лавочник, как всегда, задержался посплетничать. Прихлебывая горячую настойку с только что принесенными лепешками, забавно было послушать, до какого состояния досужие языки переврали недавние громкие события.

Послушать, так тюрьму разнесли взбунтовавшиеся арестанты: перебили охрану, разломали стены и сбежали. Ага… Нет, ну чисто теоретически, если бы манонасосы отказали, причем давно отказали, то заключенные чародеи могли бы накопить энергию и попробовать вырваться. Не бог весть там какая защита изнутри стояла. Но только ничего не ломалось — Толлеус регулярно проверял. Даже тот древний амулет, что старик давным-давно позаимствовал для своего жилета, не усилил бы защиту. Искуснику удалось все его функции распределить между другими узлами системы.

Мана от заключенных тоже поступала исправно — значит не было отключений. На практике же освободившийся чародей едва ли мог на что-то рассчитывать, не говоря уже об искусниках, которым нужен жезл.

А ведь за городом того же дня случилась крупная стычка с боевым отрядом оробосцев, усиленным големами. Что является правдой в этой истории, Толлеус не знал. Но люди-то верят во все эти россказни, каждый раз добавляя что-то свое. Так почему никто не может связать эти события?

И с комендатурой тоже сплошные небылицы. Оказывается, гостивший у коменданта столичный искусник поцапался с верховным жрецом бога Диса. Жрец воззвал к богу, тот и разнес по камешкам все здание. А искусник за это развеял жреца кровавым туманом — даже косточки не осталось.

Ну-ну! Толлеус про себя улыбнулся. Хорошо рассуждать об Искусстве людям, не имеющем о нем ни малейшего понятия. 'Убить жреца, когда в него вселился бог', это почти то же самое, что сказать 'убить бога'. И повод хорош! Стал бы бог помогать жрецу, тем более устраивать такие разрушения, чтобы помочь в споре против какого-то человека. Но верховный жрец действительно пропал, а Дис целый день не отвечает на молитвы. Значит, какое-то отношение боги ко всему этому имеют. Комендатуру, наверное, и в самом деле разрушил бог, когда оробосцы напали на нее. Странно, что кто-то из них выжил.

Были и совсем новые слухи: досужие сплетники болтали про летающих вчера над городом как птицы людей. А еще какие-то злодеи устроили на городской рынок набег, удивительный в своей дерзости и жестокости. Сыпанули в костер листья дурман-дерева, сгубив кучу народа, и обобрали трупы. Это, конечно, вряд ли имеет хоть какое-то отношение к оробосцам. Но все же слишком редко в провинциальном Маркине случаются громкие события, чтобы поверить в простое совпадение. Ох, не простые дела творятся, темные. Большие силы столкнулись. И чем все обернется — не известно. А правды, как всегда, простые люди никогда не узнают.

Толлеус, подперев ладонью блестящую, без единого волоска голову, сидел с закрытыми глазами. Морщинистые губы беззвучно шевелились — он рассуждал. На досуге искусник развлекал себя тем, что пытался воспроизвести из фрагментов готовые плетения из своего посоха. Даже специально для этой цели в искусной лавке покупал новые. Бездельное занятие, никакой от него пользы, но старику нравилось. Правда, сейчас никак не удавалось сосредоточиться. Ему никак не давала покоя странная схема из видений, отвлекая от насущных дел. По этой схеме он составил интересное плетение полога невидимости. Не такого, как обычно используют искусники или чародеи, а построенного на совсем других принципах, работающего совершенно иначе… В этой схеме сокрыто великое знание, если она позволяет так просто, без образца, создавать плетения. Причем это не таблица шаблонов самих плетений — совсем нет. Здесь что-то другое. Толлеус, когда смотрел на схему, все понимал, а сейчас никак не мог вспомнить, что есть что.

Как же можно описать плетения? Он же видел — можно! Просто надо подумать.

Что если сравнить Искусство с языком? Плетение — это предложение. Заготовки — компоненты плетений — это слова. фрагменты плетений — слоги в словах. Искусники сплетают предложение из слогов — получается результат. Сложность — правильно состыковать их. Ведь без правильных приставок и окончаний получится белиберда. Слоги состоят из букв. Может, фрагменты плетений также можно разделить на составляющие и работать непосредственно с ними? — Толлеус тяжело вздохнул. — Может и можно, только где они, эти составляющие-буквы. Этот вариант не подходит.

А если буквы — это свойства компонент?

Толлеус нахмурился, отчего высокий лоб пошел складками. Свойства плетения задают его фрагменты, точь-в-точь как ингредиенты похлебки определяют ее вкус. Но беда в том, что эти фрагменты плохо стыкуются между собой, как камни разной формы и размера. И даже если их удается состыковать так, чтобы конструкция не разваливалась, все равно остаются дыры и зазоры. При этом свойства плетения получаются не в той пропорции, как хотелось бы, а опять-таки в зависимости от используемых фрагментов. Вот если бы можно было брать свойства в чистом виде и просто насыпать в раствор, то получилась бы идеальная однородная масса. Только свойства не лежат отдельно. На то они и свойства, что без объекта не существуют.

Старый искусник ожесточенно потер нос, похожий на пористую картофелину.

Главная проблема формирования нового плетения — правильно соединить компоненты-заготовки. Все верно. Компоненты имеют форму и вместе, как правило, нестабильны. Их надо сплетать. Если получится — плетение унаследует свойства компонент, останется только запитать маной. Не получится — последствия могут оказаться непредсказуемыми.

Фрагментов плетений существует великое множество, зачастую дублирующих друг друга, но разных. Ученики работают только с компонентами или вовсе только с готовыми плетениями. Опытный искусник может сам сплести компонент. Он сплетает сначала пары фрагментов, потом добавляет к ним другие пары. Тут очень важна последовательность. Например, три фрагмента можно сплести вместе, но только в порядке один-два-три. В другом порядке они не соединятся. Мастер с опытом запоминает хорошо стыкующиеся пары и последовательности и впредь старается работать с ними. И даже обучает этим рецептам молодых искусников. Но это совсем не значит, что нет других вариантов. Взять те же плетения невидимости: старое и новое. Они похожи, и действие похоже. Разница в компонентах. И есть другие примеры. А как найти взаимозаменяемые фрагменты?

Толлеус окунул в тарелку со вчерашней похлебкой палец и нарисовал на столе грубый чертеж обоих плетений, как он их видел мысленным взором. Старый искусник давно приметил, что хорошие плетения имеют красивый узор, внутреннюю гармонию. А сейчас он увидел одну интересную закономерность в отличающихся фрагментах.

И у него появилась Идея.

Ночью случился приступ. Наверное, переволновался вчера. Сердце трепыхалось с бешенной скоростью, кружилась голова. Каждый вздох давался с болью. Что ж, не в первый раз. Старик, сунув трубку в рот, привычно включил принудительную подачу воздуха. Обычные кузнечные меха, только совсем крохотные, с шипением исправно погнали воздух. Затем он активировал таран — плетение из боевого арсенала. От удара в грудь его качнуло.