Нимфоманка
Шрифт:
— Заорешь — выпущу! — предупредил Андрюха. — Тогда останется тебе только учиться летать. Витал, помоги! Давай раскачаем телочку!
Витал подскочил, тоже схватил волосы Милы. Вдвоем она начали раскачивать ее.
— Кайфуешь, паскуда? — непрерывно спрашивал Витал. — Кайфуешь? Отвечай, кайфуешь?
Наблюдавший все это Север словно оцепенел. Действия мужиков казались ему настолько нереальными, что он не сразу вмешался. Полная иррациональность происходящего сковала его мышцы. Дурной сон какой-то…
Усилием воли Север наконец сбросил оцепенение, вскочил, выхватил из-под мышки револьвер с глушителем.
— Скоты-ы!!! — заревел он. — А ну, втаскивайте ее обратно! Завалю!
Увидев ствол, парни замерли. Их опьянение — и алкогольное, и наркотическое — сразу улетучилось.
— Пугач… — неуверенно сказал парень с бутылкой, кивнув на револьвер.
Север выстрелил ему под ноги. Пуля ударила в миллиметре от ботинка. Парень охнул.
— Втаскивайте!! Да осторожней, черт! — страшно прорычал Север.
Милу осторожно втащили. Рыдая, она кинулась к мужу.
— Север, прости!
— С тобой поговорим потом! — рявкнул Белов. — Ну вы, мразь! Выстроиться у стены, быстро!
— Убьешь? — пролепетал Андрюха, становясь к стене.
— Убил бы, да трупы девать некуда! — Север приблизился. Перепуганные любители удовольствий вытянулись во фрунт. Белов трижды ударил носком сапога — так стремительно и точно, что они стали кастратами раньше, чем успели осознать это.
— Больше девочек не потрахаете! — зло бросил Север корчившимся подонкам. — А кто стукнет на меня ментам — убью! Поняли?! Ты понял?! — Белов схватил за волосы Витала, отогнул его голову и тычком револьверного глушителя выбил ему левый глаз. — Понял?!
— Понял, понял!.. — зарыдал искалеченный.
— Уходим! — приказал Север Миле.
По дороге домой Белов молчал.
— Ты все видел? — спросила Мила.
Он молчал.
— Ну не молчи ты, пожалуйста! Ну избей меня, убей, только не молчи! Проститутка я, шлюха, дрянь! Да, да! Скажи мне это! Только не молчи, Север, умоляю!
— Давно ты этим занимаешься? — глухо спросил Белов.
— Вторую неделю… — всхлипнула Мила.
— Всегда с одними?
— С разными… Кого найду.
— Тебя небось уже полгорода знает…
— Знают, да не узнают, если встретят. И никогда не узнают.
— Ясно. Деньги брала?
— Нет. Зачем?
— Действительно, зачем блядине деньги? А как же твоя клятва?
— Ну не могу я без этого, Север, не могу! Лучше убей меня!
— Убить тебя могли сегодня. И в любой другой раз могли бы. Ты об этом подумала?
— Ну и пусть. Хоть тебя от себя избавлю…
— Не хочу я от тебя избавляться, не хочу! — закричал Север. — Я тебя даже такой люблю! И не хочу тебя терять, будь я проклят!
Он остановился, схватил ее, развернул к себе и вдруг судорожно зарыдал, уткнувшись лицом ей в плечо. Мила гладила его по голове и повторяла:
— Что делать? Что мне делать? Что нам делать? Я не знаю, не знаю, не знаю…
Север успокоился, поднял голову, утер слезы.
— Ладно! — сказал он. — Значит, не можешь без этого?
— Не могу… — всхлипнула Мила.
— Что ж… Тогда надо по крайней мере обеспечивать твою безопасность. Я знаю, как мы поступим.
Вернувшись на ферму, Белов уединился с Чеканом и Лидой. Мила сидела в другой комнате, ожидая решения своей участи. Север рассказал друзьям все.
— И ты можешь ей это простить? — тихо спросил Витька.
— Я люблю ее… — отозвался Север глухо.
— Что ты намерен делать? — грустно поинтересовалась Лида.
— Мы уедем в какой-нибудь большой, достаточно богатый город. Денег у нас много. Организуем секс-фирму — девочки по вызову. Одной из них будет Милка. Я сам буду выбирать ей клиентов, сам отвозить, сам привозить обратно. По крайней мере, она будет в безопасности…
— И ты выдержишь такую жизнь? — остро взглянула на него Лида.
— По крайней мере, Милка будет в безопасности… — повторил Белов.
— Герой ты, Белов, — сказала Лида. — Тебе памятник поставить надо. При жизни. Как великому рыцарю романтической любви. Потому что даже Ромео перед тобой — жалкий сопляк…
— Ты меня осуждаешь? — поднял глаза Север.
— Нет, восхищаюсь. Только смотри, себя не сожги…
— В каком смысле?
— А в таком… Вот скажи, зачем ты так жестоко искалечил тех парней на чердаке. Набил бы им морды, и довольно…
— Они рисковали жизнью Милы!
— Милка сама их выбрала, она знала, на что шла и каковы эти подонки. Нет, не подумай, что я их жалею. Я тебя жалею, Север. Совсем зверем становишься…
Север и сам чувствовал, что постепенно звереет. Началось это с той, первой измены Милы, когда она думала, что муж убит. Тогда Север задавил троих грузин просто так, без всякой необходимости, повинуясь слепой ярости. И потом, в пресс-хате, он устроил страшную экзекуцию Климу и Косяку тоже под влиянием такой же ярости. А когда грабили американцев, Север еле-еле удержался, чтобы не убить их своей рукой…