Чтение онлайн

Польщенный похвалой князь Федор улыбнулся:

— Поверьте, в этом не было ничего сложного. Мне удавались операции и потрудней. К тому же, у меня было серьезное преимущество перед ними — я прибыл сюда с отборным отрядом моего тысяцкого Дубины, которого вы хорошо знаете, на три дня раньше этих ребят и успел досконально подготовиться. На всех въездных дорогах под видом крестьян, торговцев или просто путников, находились люди Дубины, которые внимательно наблюдали за всеми, кто идет в город — мы даже были готовы к их распознанию, если они приедут по одному…. Однако, они преспокойно явились всей группой и остановились все вместе на одном постоялом дворе. Разумеется им было невдомек, что владельцы всех трех постоялых дворов, расположенных до въезда в город, равно как и всех постоялых дворов самой Вологды были предупреждены о том, что под страхом смерти обязаны сообщать обо всех вновь прибывающих молодых людях. Так что не успели они еще поужинать на постоялом дворе в деревушке Козлена, как я уже знал об их прибытии, и не сомневался что это именно те, кого мы ждем. К этому времени всю казну я уже перевез подальше отсюда в Троицкий монастырь, согласно секретному распоряжению Великого князя, а сундуки в подземелье Казенного дома велел наполнить блестящими дешевыми камешками. Чтобы не рисковать понапрасну людьми, мой Макар, — твой тезка, который верно служит мне много лет — улыбнулся князь Федор Макару Зайцеву, — решил сам сыграть роль старика–сторожа, оставшегося в доме на время мнимого обеда остальной охраны. Молодые люди — на то и молодые — легко проглотили эту наживку и преспокойно выпустили Макара за ворота, хотя он полностью был готов и к другому исходу событий. Дело в том, что этот Казенный двор строили специально для хранения казны и притом не только той ее части, что хранилась в самой Вологде, но сюда доставили и Белозерскую часть.

— Да, мы знаем, — покивал головой Зайцев.

— Так вот, — продолжал Федор, — разумеется, в таком строении была предусмотрена возможность срочной эвакуации казны на случай осады, бунта, наводнения и тому подобных бедствий. Прямо из подземелья, где хранилась казна, прорыт длинный подземный ход, ведущий за стены города. Воспользовавшись именно этим ходом я всю казну и вывез оттуда, а начальник казенной охраны — кстати, единственный, кто имел ключ от входа в этот подземный коридор и знал, как этим ключом воспользоваться, находясь в подземелье, только по особому распоряжению великого князя открыл мне этот секрет. И вот Макар был готов к тому, что нападающие обнаружат: вместо казны в сундуках лежат копеечные стекляшки. Он надеялся, что даже в этом случае они его не убьют, а, скорее всего, посадят под арест… куда? В это самое подземелье — больше ведь некуда. Оставшись там один, он откроет тайным ключом дверь в стене и через десять минут окажется на свободе…

Гости князя Федора снова переглянулись.

— Но ему не пришлось этим воспользоваться — они его просто отпустили еще прежде чем обнаружили, что никакой казны в сундуках нет… Возможно, они не открыли этого и до сих пор… Но, так или иначе, они сделали все чего мы от них хотели: пришли, никого не ранили, не убили, не обидели, а просто взяли, да сами себя заперли в подземной темнице…

Картымазов наполнил очередной кубок и осторожно начал:

— Ты сказал вначале, что великий князь повелел тебе схватить этих «молодых, но опасных заговорщиков»… О каком заговоре идет речь? Чьем? Против кого?

Князь Федор улыбнулся.

— Как вам хорошо известно, я кое–что знаю о заговорах и открою вам один секрет. Меня до сих пор в Литовском княжестве обвиняют в том, что я будто бы хотел убить короля Казимира и сесть на его престоле. И все это неправда. Я всегда глубоко уважал Казимира и никогда не помышлял посягать на его жизнь. Сесть на его престол я тем более не собирался. На самом деле я хотел убедить Казимира отказаться от управления Великим литовским княжеством, а на освободившийся престол великого князя посадить кого–либо из магнатов православной веры, которым принадлежит большая часть литовских земель. Тем самым я хотел спасти княжество от московской экспансии и сохранить его целостность. И я бы это сделал! Будущее показало, насколько я был прав. И если бы мой заговор удался, все сейчас было бы иначе. А так… Литовская держава уже потеряла много своих земель и потеряет еще больше…. Однако, я отвлекся…. Я хотел подчеркнуть, что ВСЕ заговоры обычно преследуют одну и ту же цель — заменить сидящую ныне на престоле фигуру на другую. Я думаю, что именно это сейчас и происходит. Великая княгиня Софья не хочет смириться с древним порядком престолонаследования и намеревается посадить на московский трон своего старшего сына Василия. Но люди Патрикеева, стоящего на стороне древнего порядка, а стало быть — Дмитрия Внука, не дремлют. Заговор, по–видимому, раскрыт и теперь по всему княжеству хватают его участников. Я думаю, что эти молодые люди, всего лишь маленькая локальная группа, прибывшая с конкретным заданием — захватить казну. Еще бы! Деньги — важнейший элемент всякого заговора, без них — ни на шаг! Возможно таких групп еще много, и у каждой свое маленькое задание, но ясно одно — заговор провалился, всех его участников ловят! И вот что я вам скажу: быть может, эти молодые люди правы, предпочитая погибнуть, тесно обнявшись, под развалинами неведомого домишки в далекой Вологде, чем быть публично обезглавленными в центре Москвы на потеху народу и горе своим родителям… — князь Федор вздохнул. — А собственно, почему эта история Вас так интересует? Неужели Великий князь, который постоянно мне не доверяет, прислал вас проконтролировать исполнение его приказа?

Картымазов взглянул на своих друзей и ему показалось, что они посмотрели на него особо пристально, и каждый едва заметно кивнул головой, будто призывая его сказать князю Бельскому всю правду.

И он сказал:

— Мы интересуемся этими людьми, потому что мы и есть те самые родители. В подземелье Казенного дома находятся двое сыновей Макара, двое сыновей Леваша, близнецы Бартенева, мой сын и сын еще одного человека, которого здесь с нами нет, но которого ты тоже очень хорошо знаешь.

Князь Федор застыл неподвижно, как каменное изваяние.

— Медведева? — спросил он без всякого выражения.

— Да, — ответил Картымазов.

Федор Бельский встал от стола, направился в дальний конец своего шатра, опустился там на колени перед небольшим походным иконостасом с горящей свечой, помолился и вернулся к столу.

— Я всегда верил в высшую Господню справедливость и в то, что каждому воздастся по делам его…. — сказал он. — Своими замыслами и делами я совершил достаточно зла. Вольно или невольно, по моей вине погибло много людей. Двое моих двоюродных братьев, одного из которых я любил больше родного, сложили свои головы на плахе, в то время как я позорно сбежал…. Когда–то давно, на далекой речке Ипути, я был вашим врагом и вы могли сделать со мной что хотели, но поступили, как друзья, и мое холодное сердце потеплело и прониклось любовью к вам навсегда. Потом Василий Медведев еще дважды спас мне жизнь, можно сказать, выдернув мою голову из–под топора палача…. И все последующее время я часто спрашивал себя — а зачем все это было? Сейчас я поблагодарил Господа за то, что он дал мне возможность искупить хотя бы малую толику моих грехов. Когда я был заговорщиком, потерпевшим поражение и топор висел над моей головой, Господь смилостивился надо мной и послал мне Медведева…. Теперь его сын и ваши дети — на моем месте, и видит Бог, я не останусь в долгу, потому что этот долг — долг веры и любви. Он для меня выше всех земных долгов и присяг! Макар!

В шатер вошел старый Макар, но уже не в наряде простого мужичка, каким он казался в Казенном доме, а в военном снаряжении многолетнего и почетного командира самой элитной части воеводы, князя Федора Бельского.

— Макар, — задумчиво сказал князь, — сейчас ты пойдешь с дворянином Картымазовым через подземный коридор, ключ от которого у тебя есть. Ты впустишь Федора Лукича в подземелье и подождешь в коридоре. Он поговорит с молодыми людьми, а потом вы все вместе вернетесь сюда в мой шатер. Возьми одежду наших воинов и пусть они переоденутся, будто это наши. Я хочу, чтобы все думали, что заговорщики по–прежнему находятся в подземелье, где в последствии и погибнут.

— Я все понял, князь, — деловито склонил голову Макар.

— Пойдем, Федор Лукич, — позвал князь, — я провожу вас с Макаром до подземного хода. А вы, дорогие гости, — обратился он к Левашу, Зайцеву и Филиппу, — продолжайте застолье, но оставьте немного места, потому что через какой–то час мы продолжим этот ужин уже вместе с вашими детьми…

Старые друзья впервые за последнюю неделю улыбнулись, Картымазов встал от стола, а Леваш налил полный кубок.

Казалось, все окончилось благополучно.

Но в жизни не все бывает так, как хочется…

… Князь Федор проводил Картымазова и Макара к входу в подземный коридор и уже возвращался к шатру, когда один из сотников сообщил ему, что схвачен гонец из Москвы, который хотел проникнуть в город. Он не знал пароля, а стало быть, не был гонцом Патрикеева, а тот велел всех, кто не знает установленного им пароля хватать и допрашивать, а найденные при них документы тотчас ему — Патрикееву отсылать, особенно, ежели они хоть как–то будут связаны с именем Великой княгини Софьи.

Это был как раз тот случай.

Гонец должен был доставить срочное письмо Великой княгини «лицам, находящимся в Казенном доме и направленным ею для охраны великокняжеской казны в Вологде».

Князь Федор заглянул в свой шатер, с любезной улыбкой извинился перед Левашом, Филиппом и Макаром Зайцевым, сославшись на срочное небольшое дело, и отправился в шатер сотника, задержавшего гонца.

Гонец со связанными руками лежал на охапке соломы.

Сотник протянул князю серебряный чехол для посланий, с которого свисала печать Великой Московской княгини.