Чтение онлайн

Увидев, что Коннор все еще протягивает руку, старик ухватился за нее с неожиданной силой.

– Вы хотите выбрать что-нибудь новенькое? – спросил он.

– Нет. Не сегодня.

Старик пробормотал себе под нос:

– Он говорит «не сегодня». Точно, как и все остальные.

Он нагнулся над своей ношей, как будто желая проверить, не было ли украдено что-нибудь за его спиной. Коннор усмехнулся.

– Думаю, не следует ожидать бойкой торговли в День коронации. Другое дело, если бы вы продавали имбирный лимонад или пироги с рыбой. – Он указал в сторону переулка на продавцов, которые выстроились вдоль зданий возле своих прилавков и продавали, казалось, все, начиная от устриц и кончая крошечными пончиками, горами наваленными на подносах. – Но одежду? В такой день?

– А почему бы и нет? – вызывающе нахмурился старик. – Простым людям нужна одежда независимо от того, какой сегодня день.

– Я бы сказал, что простых людей сегодня утром одежда королевы волнует больше, чем их собственная.

Старик проворчал в ответ:

– А я говорю, все это глупости. Она уже год как королева – с тех пор, как король Вильям умер в прошлом июне.

– Но ведь должен был пройти год траура. Он прошел, и сегодня коронация.

Старик пожал плечами:

– Ну и какое мне до этого дело? Она слишком молода, чтобы я стал обращать на нее внимание. Так же, как и вы, позволю себе заметить.

– Ей только девятнадцать, а мне уже двадцать один.

– Ну, вам лучше поторопиться, а то пропустите шествие. Оно как раз для таких молодых простаков, как вы. А для людей, подобных мне, оно ничего не значит.

Коннор поднес указательный палец к брови, как будто собираясь отдать честь:

– Ну, тогда всего хорошего, сэр. Удачи вам с вашим товаром.

Старик что-то проворчал, однако на его лице мелькнуло подобие улыбки, когда он снова нагнулся, чтобы пересчитать и отсортировать вещи. Коннор уже спускался по переулку, когда снова услышал громкий голос: «Одежда! Одежда! Отличная одежда для покупки или продажи!»

* * *

Росс Баллинджер, облачившись в новый синий парадный костюм, чувствовал себя в нем довольно уютно. Мачеха критически разглядывала его со всех сторон.

– Ты уверен, что не слишком жмет? – спросила она.

– Нет, все отлично, – заверил он мачеху и поправил белый шелковый шейный платок.

– А «отцеубийца» – не тугой? – Она прикоснулась к завернутым кверху уголкам воротничка, обычно называемого «отцеубийцей» из-за распространенного в ту пору мифа о том, как некий щеголь-студент однажды вернулся домой в воротничке, затянутом столь туго, что, когда он обнял своего отца, натянутые как струна края воротничка перерезали горло бедному старикану.

– Нет, на самом деле, все просто отлично, – произнес Росс, казалось, уже в сотый раз.

– Но в Вестминстере будет смертельно жарко. Ты ведь не хочешь подвергаться риску и...

– Прошло уже больше года после того эпизода. – Он сделал ударение на слове «эпизод», которым с детства называл нередкие приступы астмы.

– Да, но сегодня повсюду такая суета и неразбериха. Я просто не хочу...

– Со мной все в порядке, Ифигения, – повторил он снова. – И если от вида новой королевы у меня перехватит дух, я обещаю немного ослабить шейный платок.

– Ты дерзишь мне? – она потрепала его по подбородку.

– Ты права, как никогда. – Юноша сделал несколько шагов назад и поднял руки вверх. – Ну, а теперь скажи мне, как я выгляжу?

Ифигения прищурила один глаз и оценивающе осмотрела его с головы до ног. Росс был привлекательным молодым человеком, восемнадцати лет от роду, прилагающим немало усилий, чтобы избавиться от приступов астмы, из-за которой большую часть своего детства он провел в постели. За последний года юноша значительно прибавил в росте, и, хотя он все еще оставался довольно худым, костюм сидел на нем просто восхитительно. Росс был чуть выше шести футов, с голубыми глазами и желтовато-коричневыми волосами, выдающимся вперед подбородком и большим, выразительным ртом, глядя на который, можно было предположить, что со временем его обладатель станет мужчиной, с чьим мнением будут считаться.

Ифигения одобрительно произнесла:

– Ты выглядишь просто царственно.

Она похлопала по широким бархатным отворотам его костюма:

– И этот камзол так хорошо подчеркивает цвет твоих глаз. Ты достоин того, чтобы пойти на коронацию простолюдином, а вернуться домой королем.

Чувствуя, что начинает краснеть, Росс прошел через гостиную к выходной двери:

– Я лучше пойду. Зоя пришлет за мной карету.

– У тебя достаточно времени. Я подумала, что ты можешь сперва зайти на склад. Уверена – твой отец хотел бы посмотреть, как ты выглядишь.

Росс немного нахмурился. Он знал, что Эдмунд Баллинджер чувствовал себя горько обиженным: его не пригласили на коронацию, в то время как этой чести удостоилась семья двоюродного брата, лорда Седрика Баллинджера. Как раз с дочерью Седрика, Зоей, молодой человек собирался принять участие в церемонии, присутствовать на которой хотел бы весь Лондон, а если сказать точнее – вся Англия.

– Ты ведь зайдешь на склад, не так ли? – Ифигения подошла к двери и открыла ее перед ним.

– Я не уверен, что это было бы разумнее...

– Обещай Ифигении, что ты это сделаешь, – попросила она с кокетливой гримаской.

Росс покорно вздохнул:

– Конечно, если ты так этого хочешь.

– Да, я хочу, – произнесла женщина, подаваясь немного вперед, чтобы поцеловать его в краешек губ. – И ты ведь будешь вежлив со своим дядей Тилфордом, когда встретишься с ним на коронации?

Не было секретом, что Росс, как и все Баллинджеры, на дух не переносил брата Ифигении, который использовал любую возможность, чтобы похвастаться близкой связью с их семьей. Но Росс знал, что мачеха очень любит своего младшего брата, и кивком головы подтвердил, что сделает так, как ему велено.

– Вот и молодец. – Она откинула упавший на его лоб локон, повернула за плечи и направила в сторону выхода.

Росс начал было спускаться по мостовой, но затем остановился и оглянулся назад на Ифигению, которая стояла в дверях. Ее темное платье из легкой ткани не скрывало достоинств пышной фигуры, густые темные волосы свободно спускались на плечи. Несмотря на то, что в тридцать девять лет Ифигению нельзя было уже считать молодой, она хорошо сохранилась для своего возраста и казалась ближе к восемнадцатилетнему пасынку, чем к сорокашестилетнему мужу. Глядя на мачеху, Росс понимал, почему отец был без ума от нее, когда они встретились десять лет назад, всего через несколько месяцев после смерти матери. И он не мог не удивляться тому, как мало уделяет ей внимания отец сейчас.