Чтение онлайн

Дряхлый Кирюша после всех перенесенных переживаний слег. Его навещали уже не в избушке, а дома у внучатой племянницы. Та перевезла его к себе, чтобы легче было ухаживать за стариком, и призналась, что давно взяла бы к себе несчастного глухого, но тот упрямо держался за свою избушку, писал картины маслом, любил независимость и не считал себя старым. Теперь-то он даже возражать не может.

Визит закончился безрезультатно. Кирюша бессмысленно разглядывал фотографии Нины и Марии, качал головой, что-то лепетал. Никого не узнал и ничего не рассказал. Потом отвернулся к стене. Его внучатая племянница отвела следователя на кухню и попросила посвятить ее в подробности дела. Как старичка замешали в эту темную историю с картами?

— Я-то знаю эту женщину, — вздохнула она, глядя на снимок Марии. — Она часто заходила ко мне в отдел. В последний раз — в день своей смерти. Олег потом все мне рассказал… Это ужасно, но дедушка ни при чем! Уж поверьте, он не такой человек… За деньгами никогда не гнался. Если кто-то и виноват — так это Семен. Его ненаглядный Сенечка.

Татьяна говорила о букинисте с плохо сдерживаемой ненавистью, хотя, по ее словам, выходило, что именно он когда-то устроил ее на работу в большой книжный магазин, где долгие годы подвизался сам. Конечно, чем-то она ему обязана. Но этот человек никогда ей не нравился.

— Если нужно заговорить кому-то зубы — тут ему равных нет. Святого мог совратить, да еще и убедить, что на доброе дело. А с дедушкой вовсе не церемонился. Сколько раз я заходила к нему в избушку и видела какие-то книги, старые картины. Спросишь: откуда, чье? Дедушка думает, что очень хитренький, говорит намеками. Но я-то сразу все понимала. Семен часто хранил у него какие-то подозрительные вещи. Они появлялись, потом исчезали.

Испугавшись, что сказала слишком много, Татьяна поспешила полностью оправдать старика. Пусть следователь не думает, что тот предоставлял свой домик ради выгоды! Самое большее, на что раскошеливался Семен Федорович, — пачка хорошего чая, какие-то продукты, лекарства. Если бы дедушка знал, что у него устроили склад краденого, — сразу бы взбунтовался. Но он не знал даже, какой нынче год от Рождества Христова — такие мелочи его не волновали.

Домик был обыскан от чердака до подпола. Вскрывались полы, прочищались дымоходы, поднимались подоконники. Было найдено немало старинной мебели в ужасающем состоянии, небольшая библиотечка и множество картин, по большей части принадлежащих кисти самого Кирюши или его ныне покойных друзей. Все это старичок признал своим. Он скончался еще до завершения следствия. Татьяна утверждала, что последней каплей стало отчуждение Союзом художников старенького домика, с которым Кирюша сжился так тесно, как срастается черепаха с панцирем. Одно без другого существовать не могло.

Полностью подтвердились показания Николая о том, как была одета его жена в тот знаменательный вечер. Его поддержала отдельно допрошенная теща.

Та великолепно помнила, как удивилась, открыв дверь поздно вечером и увидев на пороге дочку с Дианой. В котором часу? В начале двенадцатого, девочка с ног валилась. Нина не дала никаких вразумительных объяснений, подкидывая ребенка бабушке, и уехала спешно, будто спешила на пожар. Одета была в шубу — Инесса Павловна помнила прекрасно, потому что в этом году дочь надевала шубу впервые.

Однако Олег продолжал твердить, что возлюбленная явилась к нему в черном пальто. Именно эта деталь потрясла его, поскольку он сразу уловил сходство с женщиной, убитой на Чистых прудах. Из давнего рассказа самой Нины следовало, что после аэропорта и заезда к матери она домой не возвращалась, а следовательно, переодеться нигде не могла. И тогда с помощью Олега отыскали стоянку, где женщина оставляла на несколько дней свою пострадавшую машину.

Давнюю клиентку никто из работников стоянки не вспомнил. А уж ее наряд — тем паче. Но был предъявлен регистрационный журнал, куда заносились данные о поставленных на хранение машинах. И обнаружилась странная вещь, которая никак не согласовывалась с рассказом Нины.

По ее словам, — Олег отчетливо это помнил, — отвезя Диану к матери, она долго заметала следы, опасаясь неведомых преследователей. Потом поставила машину на стоянку и поспешила к месту назначенного свидания. Опоздала она не больше чем на час. Значит, машина должна была оказаться на стоянке вскоре после полуночи.

Однако в журнале значилось совсем другое время. Судя по записи, синяя «хонда» с соответствующим номерным знаком была поставлена на стоянку в пятом часу утра.

И тогда, после долгих уговоров со стороны второго следователя, Николай дал согласие на подробный разговор с дочкой. Впрочем, девочка пошла на откровенность очень охотно. Она гордилась, что ее допрашивают, как взрослую, и обосновывала показания так, что следователь только диву давался. Диана подтвердила, что мама была в шубе, приведя свои собственные доказательства, включая жвачку. На вопрос, куда они поехали из аэропорта и о чем говорили по пути, Диана поведала, что мама сразу повезла ее к бабушке. По дороге они ссорились, потому что Диана вовсе не хотела туда ехать. Но потом мама решила подвезти какую-то женщину, голосовавшую на обочине, а при посторонних ссориться неприлично.

— Но ведь твоя мама торопилась?

— Очень гнала, как сумасшедшая!

— Зачем же она задержалась, чтобы взять седока? Ей деньги были нужны?

Диана заулыбалась. Наверное, ей просто стало жалко ту женщину, пояснила девочка. А та даже не сказала, куда ей нужно. Просто сидела и молчала, иногда смотрела на Диану, но так ничего ей и не сказала. Потом Диана с мамой поднялись к бабушке, а та женщина ждала в машине.

— Постой, — не выдержал следователь, — твоя мама оставила в машине незнакомого человека?

Диана задумалась, потом подняла тяжелые ресницы.

— Знаете, может, они были знакомы, — проговорила она.

— Почему ты так думаешь?

— Они все время молчали, — сказала девочка, — А незнакомые люди всегда начинают разговаривать.

Но самый большой триумф ожидал следствие, когда девочка принялась описывать ночную пассажирку, не назвавшую адреса. В конце концов девочке показали увеличенную фотографию, и она уверенно подтвердила, что именно об этой женщине говорила все время.

— Почему же ты раньше о ней не сказала? — едва не застонал следователь.

— А кто меня спрашивал? — все так же серьезно, почти с вызовом ответила Диана. И в этот миг она была умопомрачительно похожа на своего отца, который присутствовал при всей беседе и с тревогой посматривал на дочь.

Именно тогда наконец была взята на экспертизу верхняя одежда Нины. До этого были Обследованы на частицы краски одежда Николая, а также принадлежавший Торцовым гараж. Все — с отрицательным результатом. Зато на правом рукаве шубы — той самой, которую запомнило столько свидетелей, — без труда обнаружились глубоко въевшиеся в мех частицы синей краски. Невооруженным взглядом их никто на темном меху не разглядел.