Ночь разбитых сердец
Шрифт:
– О, Нэтан, мне так страшно! Снова все то же самое, и снова неизвестно, почему…
Он смотрел поверх ее головы на цветущие колокольчики и львиный зев.
– А это что-нибудь изменило бы? Если бы ты знала причину. Думаешь, это помогло бы?
– Может, и нет. Иногда я думаю, нам было бы еще хуже. Всем нам… – Она уткнулась лицом в его шею, благодарная за то, что он сейчас рядом с ней, за то, что он такой сильный. – Я же вижу: отец помнит, и Брайан, и Лекси. Мы не разговариваем, не можем заставить себя говорить об этом. Но это стоит между нами и отдаляет нас друг от друга. Думаю, всегда отдаляло. – Ровный стук его сердца успокаивал ее. – И понимаю, что сейчас больше думаю о маме, чем о Джинни. И ненавижу себя за это.
– Не смей! – Нэтан коснулся губами ее виска, щеки, губ. – Не надо, – повторил он и поцеловал ее гораздо нежнее и крепче, чем собирался.
Она не отшатнулась, ее губы раскрылись. Благодарность, которую она испытывала к нему, переросла в нечто большее. Он взял ее лицо в ладони, затем его руки скользнули по ее телу, и ей показалось, что сердце перестало биться.
Желание внезапно охватило ее – такое неожиданное, такое сильное, что ей стало страшно. Откуда оно взялось? – ошеломленно думала она. И куда приведет? Джо сейчас захотелось одного: чтобы они были просто мужчиной и женщиной, тонущими в бесконечном поцелуе в лучах заходящего солнца среди длинных сгущающихся теней.
– Я не могу! – прошептала она.
– Не бойся. Обопрись на меня. Расслабься хоть на минуту, – бормотал Нэтан, снова целуя ее, чувствуя, как она тает под его поцелуями.
Джо не могла сопротивляться, не могла отказать ни ему, ни себе. Она прижалась к нему, вцепилась в него, и все вокруг закружилось. Но внезапно она услышала скрип шин на дороге внизу и резко отстранилась; Реальность вернулась, безжалостно напоминая о себе.
– Мне надо идти. Нэтан взял ее за руку.
– Пойдем со мной. Пойдем ко мне. Забудь об этом хоть ненадолго!
Охватившее Джо волнение отражалось в ее глазах, делая их ярко-синими.
– Я не могу.
Она попятилась, затем взбежала по ступенькам, быстро захлопнула за собой дверь и не оглянулась.
Глава 14
Через тридцать шесть часов после того, как Джинни не появилась на работе, Брайан устало вошел в гостиную и растянулся на старинной кушетке. Он был измучен и не знал, что еще можно сделать. Остров обыскали вдоль и поперек, сделали десятки звонков. Затем известили полицию.
И нельзя сказать, что полиция сильно заинтересовалась, думал Брайан, изучая гипсовые розетки, окаймлявшие углубление в центре потолка. В конце концов, речь идет о двадцатишестилетней женщине… к тому же женщине с определенной репутацией. Женщине, которая имеет право приходить и уходить, когда ей захочется. Женщине, не имеющей врагов, зато имеющей склонность к необдуманным поступкам.
Он уже понял, что власти наскоро проведут рутинное расследование и закроют дело.
Двадцать лет назад, когда исчезла другая женщина, они сделали больше, вспомнил он. Они дольше и усерднее пытались найти Аннабелл.. Озабоченные полицейские рыскали по острову, задавали вопросы, делали заметки. Но тогда были вовлечены деньги: Сэм Хэтуэй обладал солидным состоянием. Да и репутация Аннабелл Хэтуэй сильно отличалась от репутации Джинни Пендлтон…
Брайан в то время был еще слишком мал и не сразу понял, что полиция не исключала вероятность убийства. И что – недолго, правда, – его отец был главным подозреваемым.
А когда понял, это испугало его до смерти.
Но никаких доказательств убийства так и не нашли, и интерес к делу постепенно угас. Брайан мог себе представить, что интерес к делу Джинни Пендлтон угаснет еще быстрее.
Все сегодняшние дела он уже переделал. Может быть, дотянуться до пульта дистанционного управления, включить телевизор или стерео и просто побездельничать часок?
Гостиной – или общей комнатой, как настойчиво называла ее Кейт – редко пользовались. Но Кейт когда-то очень тщательно выбрала для нее мебель: глубокие широкие кресла, тяжелые старинные столы, огромный диван. Она даже накидала на пол специальные подушки, видимо, надеясь, что в комнате может собраться столько народа, что не всем хватит мест.
Только по большей части в гостиной одновременно бывало не больше одного человека: Хэтуэи не относились к семьям, собирающимся вместе, чтобы посмотреть телевизор.
Хэтуэи – одиночки, думал Брайан. Все без исключения. Каждому легче найти предлог, чтобы разбежаться, чем собраться вместе.
Что ж, это делает жизнь менее… сложной.
Брайан сел, взял пульт, но тут же отложил его: ему не хотелось сейчас заниматься чужими новостями. Он поднялся и подошел к маленькому холодильнику рядом с баром из красного дерева. Полный бар и холодильник – отражение еще одной из неистребимых фантазий Кейт. Вдруг все домочадцы соберутся после длинного дня, выпьют, поговорят, развлекутся… Брайан усмехнулся, открывая бутылку пива.
Исключено!
Внезапно ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Он поднял голову и увидел в дверях отца.
Неизвестно, кто удивился больше. Молчание повисло в воздухе – густое и липкое молчание, возможное только между родными. Наконец Брайан поднял свою бутылку и сделал большой глоток, а Сэм переступил с ноги на ногу и зацепил большими пальцами передние карманы джинсов.
– Ты уже закончил все дела? – спросил он.
– Похоже на то. – Поскольку было глупо просто стоять и молчать, Брайан пожал плечами и предложил: – Хочешь пива?
– Не отказался бы.
Брайан достал из холодильника вторую бутылку, открыл и передал подошедшему отцу. Сэм глотнул и снова погрузился в молчание. Он заглянул в гостиную, надеясь отвлечься, посмотреть по телевизору пару бейсбольных подач, выпить полстакана бурбона, чтобы легче заснуть.
Он понятия не имел, как пить пиво с собственным сыном!
– Дождь начался, – заметил он, с трудом подыскивая слова. Брайан прислушался к стуку капель по окнам.
– Весна была довольно сухой…