Чтение онлайн

Колин согласно кивнул, лишь бы ублажить ворчуна. В этот момент Хлоя расплакалась так, что грозный северо-восточный ветер звучал бы как музыкальное произведение по сравнению с ее душераздирающим ором.

— Ага! — воскликнул Пимм, указывая на младенца. — Она наверняка использует ребенка, чтобы подать французам сигнал. Такой шум способен разбудить даже мертвого. — Пимм заткнул уши и состроил гримасу. Неожиданно его лицо прояснилось. — У меня есть кое-что, чтобы тут же прекратить этот кошачий концерт. Достаточно одного вашего слова.

Колин выбросил вперед руку, поймал Пимма за плохо завязанный, смятый галстук и поднял в воздух, так что ноги агента болтались в воздухе.

— Только посмейте!

— А-а, — с трудом вымолвил тот.

— Вы слышите меня? — спросил Колин, поднимая Пимма немного выше. — Только посмейте повредить ребенку, и единственным сигналом, который получат французы, будет ваше тело, которым я заряжу ближайшую пушку.

Мистер Пимм умудрился кивнуть, и через секунду-другую Колин отпустил его. Тот с глухим стуком упал на палубу.

Взволнованный и смущенный, агент немедленно начал поправлять галстук и куртку.

— В высшей степени незаконно, капитан Данверс Помяните мое слово, все это будет отражено в моем докладе.

— И что это за доклад? — спросила Джорджи Она подошла к мужчинам так тихо, что никто не слышал.

Пимм бросил красноречивый взгляд на Колина, означавший: «А что я вам говорил?», затем извинился и поспешил удалиться, бормоча что-то о неотложных делах.

Джорджи освободила ему путь.

— Странный экземпляр, вы не находите?

— Он вырос там, где людей представляют друг другу, — ответил Колин, остерегаясь сказать что-то приней. Но он все же предупредил ее: — Если Пимм предложит вам, вашей сестре или Хлое что-нибудь съесть или выпить — не прикасайтесь к этому.

— Утешительное сообщение, — сказала она, бросая последний взгляд вслед удаляющемуся Пимму. — Я… — начала она.

— Я хотел… — начал он. Они оба замолчали.

— Вы — первый, — предложила она.

— Нет, вы, — настойчиво заявил он.

— Я не знаю, как начать, — произнесла она, глядя на него из-под полуопущенных ресниц.

Смущенный взгляд, дразнящий его чудной картиной ее загадочных глаз. Он лгал Пимму ранее, когда сказал, что безразличен к чарам этой леди.

Он не был равнодушен; сказать точнее, он был очарован ею.

Раскачиваясь на каблуках, Колин сообщил:

— У меня что-то есть для вас… и Хлои.

— Подарок? Хлое? — Показалось ему, или ее глаза на самом деле загорелись детской радостью и любопытством? — Да, думаю, и вам тоже, — сказал он, пока она продолжала укачивать на руках беспокойного младенца. — Не согласитесь ли вы спуститься вниз и посмотреть?

Она кивнула, улыбаясь ему.

Джорджи попыталась не замечать, как затрепетало ее сердце. Подарок? Еще ни один мужчина не дарил ей подарков.

«Не дури, — уговаривала она себя. — Он просто предлагает легкую добычу, чтобы снискать твое расположение. Уговорить тебя поверить ему. Довериться ему». Неужели он считает ее такой пустой и ограниченной? Итак, она последовала за ним вниз и по коридору до его каюты, полная решимости не воспылать чувством признательности за его подношение.

Он отпер дверь каюты и широко распахнул ее. Джорджи сделала один осторожный шаг в каюту, затем другой.

— Ну? — спросил он.

— Что — ну?

— Что вы думаете об этом? Я сделал ее сам. И тогда она увидела подарок.

Под иллюминатором стояла грубо сколоченная колыбель.

Не драгоценности, не бриллианты, не золото от этого предполагаемого пирата, от этого человека с дурной репутацией.

Но для Джорджи этот подарок был несравненно более ценным. Он мгновенно изменил ее представления о нем. То, что он заботился об удобстве Хлои, сделал колыбель сам, о чем свидетельствовали несколько забинтованных пальцев, стерло все, что она держала в душе против своего прежнего опекуна.

Как человек может одновременно быть жестоким и безразличным и в то же время таким заботливым? И этот человек был грозой Средиземноморья? Предателем Англии? Человек, который потратил целый день, стругая и сбивая доски для колыбели своей дочери!

И все же она еще не могла сдаться ему лишь потому, что он так мудро выбрал свой подарок — предложение мира. Ей следовало помнить, что если она откроется ему, обнаружит глубину их связей, то лишит всякой защиты не только себя, но и Кит.

Призрак лорда Харриса витал над ними, словно головы казненных на мосту башни-крепости Тауэр — грозное предупреждение о том, что случится с каждым, кто не будет остерегаться.

Нет, ей нужно было нечто большее. Что-то, что даст поверить в истинность его чувств, докажет его честь, раскроет глубину его сердца.

Что позволит ей убедиться, что он также верил в волшебство, которое они обрели в ночь бала поклонников Киприды.

Она заставила себя вспомнить, кем он был, — опекуном, который попытался устроить нежелательное для нее замужество. Худший вариант беспринципного мерзавца. Хотя подобные оценки его характера были лишены смысла в свете его сердечного подарка.

Так кем же был Колин Данверс? Трусом? Предателем? Бесчестным опекуном? Или же человеком, которого несправедливо судили?

В конце концов, она получила большую часть информации о лорде Данверсе от дяди Финеаса. Не самый честный и достойный доверия источник, должна была признать Джорджи.

Единственное, что она знала наверняка: он похитил ее сердце. И из всех обвинений, которые она могла бы ему предъявить, это было наихудшим.

— Можно? — спросил он, протягивая руки к Хлое. Она кивнула, передавая дочь человеку, который упорно хотел быть ее отцом.