Чтение онлайн

Море открылось неожиданно, огромное, могучее. Терик вздрогнул, осознав, что чуть холмистая, уходящая за горизонт серая равнина – и есть море. Стихия не бушевала, но, словно играючи, демонстрировала свою мощь жалким обитателям суши. Сине-серые волны, высотой в несколько сажен, обрушивались на берег, заставляя землю трястись в ужасе, а затем с удовлетворенным рычанием отползали.

Немалый путь пришлось преодолеть, дабы увидеть эту впечатляющую картину. Позади остались нападения грифонов, что налетали, кровожадные и безжалостные, с северных гор, тяготы дороги по руслам рек. Более тысячи верст следов от саней оставили путники менее чем за пятнадцать дней. Члены отряда похудели, измучились, как и кони, которым довелось тащить тяжелые сани. Большая часть отряда, а также все кони пустятся в обратный путь, в Нордбург, а Терику и еще двенадцати отважным йотунам предстоит отправиться на юг, водным путем.

Вывел предводителя из задумчивости Гуннлауг, старший шкипер. Дабы привлечь внимание Терика, он невежливо дернул того за рукав. Сын конунга и не вздумал обижаться – в дороге все равны. Кивнув Гуннлаугу, Терик последовал за ним. Наступило время спустить на воду корабль, специально построенный для этого путешествия. Стройный корпус, задранные нос и корма – типичный драккар. На таких йотуны уже сотни лет бороздят воды, только размеры немного меньше обычного, всего пять сажен в длину, полторы – в ширину.

Устье Порубежной реки, как и море, оказалось свободно ото льда. Сани подтащили насколько можно ближе к воде, затем распрягли коней. Копыта облегченно цокали по скользкой поверхности, когда кони отходили в сторону. Застучали топоры – сани, сделанные из прочнейшей железной сосны, теперь придется уничтожить. Подрубать сани следует осторожно, а, учитывая прочность дерева, которое с риском для жизни добывают только на Грифоновом хребте, сделать это совсем не просто.

Сменилась не одна четверка рубщиков, на топорах появились зазубрины и вмятины. Затем треск огласил реку, и драккар с гулом осел на лед, подмяв обломки саней. Лед треснул, пошел сеточкой морщин, но выдержал.

Навалились всем отрядом. Тяга немалая, но руки сильны, а лед – скользок. Деревянная глыба драккара сначала медленно, а потом быстрее и быстрее заскользила вниз по течению. Когда лед стал крошиться под ногами, йотуны остановились, тяжело дыша и утирая вспотевшие лбы. Корабль же, словно невиданный зверь, скользнул в темную воду, подняв фонтан брызг.

Закрепленным заранее канатом корабль подтянули к берегу, веревка змеей обмоталась вокруг стройной сосны, дабы не дать деревянному красавцу сбежать. Дело сделано – можно и за трапезу.

Воины с хохотом откупоривали бочки с пивом. Запылали костры, и по притихшему лесу потек аромат жареного мяса. Когда Терик смотрел на веселящихся спутников, что пили за конунга, за Нордбург, за успех похода, то сердце его наполнялось силой и уверенностью. «Да я за этих парней даже в глотку к дракону полезу», – думал он, делая объемистый глоток из кружки. Пиво улучшало настроение и согревало.

Веселье все крепло, и вскоре первая песня огласила берега, заставив волны на миг замереть в изумлении.

Утро поднималось над лесом холодное и унылое. Серая безжизненная заря нехотя высунулась из-за деревьев, затем раздумала, спряталась, выставив вместо себя тусклый, бледный день. Когда Хорт проснулся, то с удивлением обнаружил, что еще раньше встал Родомист. Охотник только протирал глаза, а костер уже полыхал, и котлы, повешенные по всем правилам, исправно булькали, распространяя запахи каши и травяного отвара.

– Ты чего вскочил, почтенный? – спросил Хорт, зевая.

– Не спалось, – просто ответил маг. Выглядел он плохо, чуть ли не хуже, чем когда воздерживался от сна несколько ночей.

– Опять в неспящую красавицу вздумал превратиться? – вылезая из мешка, вспомнил охотник известную сказку. Маг невесело улыбнулся и промолчал.

Когда Хорт вернулся после краткой прогулки по лесу, проснулись и остальные. Леслав выглядел хмуро, лишь Ратан бодрился и смотрелся не столь сурово, как обычно.

Завтракали в молчании, лишь стук ложек и чавканье нарушали лесную тишину. В путь вышли, как обычно, но двигались на удивление медленно. Хорт никак не мог понять, почему. Препятствий особых нет, а версты уползают назад с величайшей неохотой, словно трупоеды от падали. Промучившись до полудня, охотник не вытерпел, спросил:

– Что нас за ноги держит? Почему мы так медленно идем?

– Ты забыл, Хорт, – со странной миной ответил маг. – Сегодня двадцать восьмой день месяца, день Ворона, когда любое дело идет тяжело, как ни старайся. Хорошей ходки сегодня все равно не сделаешь.

– Ах, вот как, – вздохнул охотник, и дальше шел молча.

После полудня лес преобразился, появились признаки того, что совсем недалеко живут люди. Сначала путники наткнулись на вырубку, совсем свежую. Деревья здесь стояли еще прошлым летом.

Прогалины, образованные руками человека, приходилось обходить. Затем Хорт учуял запах дыма. Спешно повел маленький отряд южнее. Крюк сделали порядочный, версты в четыре, прежде чем охотник успокоился. Миновали узкую, но наезженную, несмотря на зимнее время, дорогу.

Прошли небольшой ельник, и тут Ратан вырвался немного вперед. Вступил на подозрительно ровную, белую поверхность и провалился по пояс. Раздался чавкающий звук.

– Болото! – воскликнул Леслав.

– Как ты догадлив, – буркнул охотник и, крикнув Ра-тану: «Не двигайся!», метнулся к ближайшему дереву.

Он рубил быстро, длинный тонкий ствол трясся, белые щепки отскакивали одна за другой. С протяжным треском дерево умерло, и Хорт бросился обратно.

Ратан погрузился уже по подмышки. – Лови, – сказал Хорт, и конец очищенного от веток ствола подполз к Ратану.

Навалились втроем, дернули. Хорт ощутил, как слезает кожа с ладоней, но вечно голодное болото не спешило отпускать жертву. Потянули еще раз. С громким хлопком вылетел воин из болота, как лягушка из воды, а спасатели, оглашая воздух руганью, повалились на землю. На Хорта свалился Родомист, и было это не очень приятно.