Ночь веселья
Шрифт:
— Мне бы очень не хотелось навязываться, — возразила Давитта. — Кажется, родственники матушки бедны.
В тот миг Западные острова казались ей другим миром.
— Боюсь, что вам нельзя более оставаться в замке, — произнес мистер Стирлинг. — Вам придется либо найти родственников, с которыми вы сможете жить, либо подыскать себе работу.
— Работу? — удивилась Давитта. — Но кем я могу стать?
— Возможно, один из моих партнеров сможет что-нибудь предложить, — предположил мистер Стирлинг. — Думаю, что в Эдинбурге найдется работа для такой девушки, как вы.
Правда, пока что я ничего не могу обещать…
— Вы очень добры, — улыбнулась Давитта, — но, хоть папенька и настаивал на том, чтобы я получила хорошее образование, мои знания вряд ли чего-то стоят.
Не зная, что добавить к своим словам, Давитта улыбнулась.
— Лучшим выходом для вас был бы брак, — произнес мистер Стирлинг.
— Боюсь, что это невозможно — мне никто никогда не делал предложения.
В этом нет ничего удивительного, по соседству с поместьем баронета не сыскать молодых людей, а в Эдинбурге Давитта бывала только проездом. После смерти матушки девушка и вовсе перестала навещать немногочисленных городских друзей.
— Я скажу вам, что я намерен делать, — начал мистер Стирлинг. — Я поговорю со своей женой и с женами моих партнеров. Возможно, удастся найти место гувернантки или что-нибудь вроде этого, — Вы очень добры, — ответила Давитта. — Благодарю вас от всего сердца!
— Что ж, до встречи.
Мистер Стирлинг сел в ожидавшую его карету, которая поехала в сторону станции. В своем старомодном невысоком цилиндре он до того походил на старейшину клана, что у девушки защемило сердце. Она словно наяву увидела его жену и жен его партнеров — они наверняка будут недовольны ее молодостью и неопытностью, как в свое время были недовольны женитьбой ее отца на актрисе. Театральное ремесло считалось в Шотландии презренным, и Давитта очень живо представила себе, как леди в Эдинбурге будут в ужасе всплескивать руками при одной мысли о падчерице какой-то актриски.
«Что мне делать? Что делать?»— в растерянности спрашивала себя девушка.
Совершенно отчаявшись, Давитта отправилась искать Гектора. Тот складывал одежду ее отца, стоя на коленях у кожаного сундука. Когда она вошла в отцовскую спальню, камердинер поднял голову и спросил:
— Ушел этот джентльмен, мисс Давитта?
— Да, — ответила девушка. — И новости он принес не самые лучшие.
Давитта ничего не скрывала от Гектора. Тот прекрасно был осведомлен о ее финансовом положении и многое объяснил еще до приезда поверенного.
— Когда все будет кончено, — произнесла Давитта, садясь на край постели, — у меня останется ровным счетом сто девяносто девять фунтов и десять шиллингов.
— Всяко лучше, чем ничего, — заметил Гектор.
— Знаю, — согласилась Давитта, — но этого хватит ненадолго. Потом придется искать работу — но кем я могу быть?
— Работу, мисс Давитта?
Гектор так и сел прямо на пол. Было ясно, что подобнее решение не приходило ему в голову.
— Боюсь, что в противном случае мне придется питаться воздухом, а это не слишком полезно для организма, — добавила Давитта.
— Но у меня есть ферма, мисс Давитта, да и работать я еще несколько лет смогу, и…
Давитта прервала его, возмущенно воскликнув:
— Что за глупости, Гектор! Ты очень добр, я это знаю, но ты не хуже меня понимаешь, что тебе нельзя больше работать!
Папенька для того и завещал тебе ферму и деньги, чтобы ты не голодал в старости!
Помолчав, она уже спокойнее добавила.
— Все равно в замке для тебя найдется работа, хотя бы на несколько дней в неделю. Тогда ты сможешь жить не очень скромно.
— Мне много не надо, мисс Давитта, — ответил Гектор. — Да и кроликов в округе хватает, и тетеревов…
Давитта рассмеялась. Склонность Гектора к охоте не была для нее секретом.
— Так что двоих я всегда прокормлю, — продолжал слуга. — Да и какой из меня едок…
— Ты самый добрый человек на свете, Гектор, — улыбнулась Давитта, — но сейчас ты говоришь глупости. Я же не могу жить под твоей опекой постоянно! Мне уже восемнадцать лет — пора учиться самостоятельности.
Она вздохнула:
— Ох, как же мне будет плохо в Эдинбурге с миссис Стирлинг!
— Это вам мистер Стирлинг предложил?
— Ну да, либо работать у нее, либо у жен его партнеров.
У Гектора появилось озадаченное выражение лица. Старик не хуже ее самой понимал, что мистер Стирлинг не одобряет и не одобрял поведение отца Давитты, а в особенности его женитьбу на Кэти.
Давитта словно наяву услышала голоса:
«Кого-ток увяз — всей птичке пропасть!»
«С кем поведешься, от того и наберешься!»
Давитте захотелось разрыдаться. Она не могла больше выносить случившегося, она не желала следить за чужими детьми и знала, что никогда не станет хорошей гувернанткой.
— Гектор… что же мне делать? — спросила она.
Тут Давитта посмотрела вниз и среди вещей отца увидела портрет Кэти, в серебряной рамочке, аккуратно уложенный поверх костюмов. Видимо, Гектор собирался завернуть портрет в одежду, чтобы не треснуло стекло.
Давитта не раз слышала от Кэти о красотках, фотографии которых регулярно появлялись в газетах и красовались в витринах. Сама Кэти не раз позировала для рекламных снимков и — подражая знаменитой Мод Бранскомб — участвовала в сюжетах на религиозные темы.
— Ах, как я была хороша! — рассказывала она Давитте, — в белоснежной сорочке, кудри распущены по плечам, а в руках крест!
В этом месте она обычно смеялась своим переливчатым смехом, который так нравился сэру Иэну.
— Забавно вышло бы, узнай эти ханжи, что фотография сделана с актрисы! Я про тех толстых куриц, которые покупают эти карточки и вешают на стены в своих почтеннейших домишках или вкладывают в Библию.
Кэти снова смеялась.
— А некоторые фотографии принесли мне немало золотых монет, так что польза от них была, и немалая!