Чтение онлайн

— Ну раз вас это устраивает, то ради Бога, — ответил я. — Просто не понимаю, почему мы должны встречаться, так сказать, тайком.

— Никто не встречается тайком. Разве плохо иметь друга, с которым можно пооткровенничать? Или, — она вдруг улыбнулась, — помечтать. Вы даже не представляете себе, как это приятно.

Да, именно этим мы занимались — мечтали! Наши встречи все больше и больше были посвящены этому. Иногда мечтал я, но гораздо чаще Элли.

— Предположим, что мы купили Цыганское подворье и строим там дом.

Я много рассказывал ей о Сэнтониксе, о домах, которые он построил. Я пытался описать ей эти дома и объяснить, как он мыслит, задумывая их. Не уверен, что у меня это хорошо получалось, потому что я вообще плохо что-либо описываю. Элли представляла дом по-своему — наш дом. Мы не произносили слов «наш дом», но это явно подразумевалось…

Итак, в течение недели мне предстояло обходиться без ее общества. Я взял из банка деньги, которые мне удалось скопить (очень немного), купил колечко с зеленым камнем в виде ирландского трилистника и подарил ей на день рождения. Оно ей очень понравилось, она явно была обрадована.

— Чудесное кольцо, — сказала она.

Она редко носила драгоценности, но если уж что-либо надевала, то это были настоящие брильянты и изумруды. И тем не менее мое зеленое ирландское колечко пришлось ей по вкусу.

— Этот подарок мне понравился больше всех, — заверила она меня.

Потом я подучил от нее записку. Сразу же после дня рождения она уезжала вместе с семьей на юг Франции.

«Но вы не беспокойтесь, — писала она, — я буду в Лондоне через две-три недели — по пути в Америку. Мы обязательно встретимся. Я должна сказать вам что-то очень важное».

Мне было тревожно и немного не по себе из-за того, что я не виделся с Элли, из-за того, что она не здесь, а где-то во Франции. Кое-что стало известно и про Цыганское подворье. Его, по-видимому, купило какое-то частное лицо, но, кто именно, выяснить не удалось. Покупателя, как мне сказали, представляла одна из лондонских юридических контор. Я попытался выведать подробности, но из этого ничего не вышло. Контора вела себя крайне осторожно. К ее руководству я, естественно, не посмел обратиться, а подружился с одним из клерков, от которого и получил кое-какую информацию. Поместье было продано очень богатому клиенту, который вложил капитал в землю, надеясь на большие доходы, когда начнется активная застройка местности.

Очень трудно узнать что-либо, когда имеешь дело с престижной фирмой. Все сведения держатся под таким секретом, будто они принадлежат военной разведке. И адвокаты никогда не назовут человека, в интересах которого они действуют. О том, чтобы их подкупить, не может быть и речи!

Меня не покидало состояние крайней тревоги. Я постарался выбросить все из головы и отправился навестить мать.

Мы с ней так давно не виделись.

Последние двадцать лет моя мать прожила на улице, состоявшей из похожих друг на друга домов, весьма респектабельных, но совершенно лишенных какой-либо оригинальности и привлекательности.

Парадный вход нашего дома был на славу побелен и выглядел так же, как всегда. Номер 46. Я нажал кнопку звонка, и в дверях появилась моя мать. Она тоже выглядела как всегда: высокая, костлявая, седые волосы разделены пробором посредине, рот, напоминающий капкан, во взгляде подозрительность. Она была твердой как гранит, однако там, где дело касалось меня, давала порой слабинку. Она, конечно, старалась этого не показывать, но я уже давно ее раскусил. Ее ни на минуту не покидало желание видеть меня другим, но ее мечтам так и не суждено было сбыться. Отношения у нас постоянно были натянутыми.

— Оказывается, это ты! — удивилась она.

— Да, — отозвался я, — это я.

Она чуть отступила назад, чтобы дать мне пройти, я вошел в дом и, миновав гостиную, очутился в кухне. Она тоже прошла в кухню и остановилась, глядя на меня.

— Давненько мы не виделись. Чем ты был занят?

— Ничем особенно, — пожал я плечами.

— Значит, все как обычно?

— Как обычно, — подтвердил я.

— Сколько же мест ты переменил с тех пор, как мы виделись в последний раз?

— Пять, — немного подумав, ответил я.

— Пора бы тебе повзрослеть.

— Я давно уже повзрослел, — сказал я, — и давно выбрал себе образ жизни. А ты как поживаешь?

— Тоже как обычно, — ответила мать.

— Ну а как со здоровьем?

— У меня нет времени болеть, — сказала мать и вдруг спросила:

— Зачем ты пришел?

— Разве я обязательно должен прийти за чем-то?

— Так бывало всегда.

— Не понимаю, почему ты так отрицательно относишься к моему желанию повидать мир?

— Водить лимузины по Европе, по-твоему, «видеть мир»?

— Конечно.

— Вряд ли ты увидишь много интересного, коли будешь бросать работу, предупредив хозяев всего за день, и, сославшись на болезнь, оставлять клиентов в каком-то забытом Богом городе.

— Откуда тебе это известно?

— Звонили из твоей фирмы. Спрашивали, не знаю ли я, где ты живешь?

— А зачем я им понадобился?

— Наверное, решили снова взять тебя на работу, — ответила мать. — Только не понимаю почему.

— Потому что я неплохой шофер и умею ладить с клиентами. Во всяком случае, не моя вина, что я заболел.

— Не знаю, не знаю, — сказала мать.

По ее виду было ясно, что она так не думает.

— А почему ты не позвонил им, когда вернулся в Англию?

— Потому, что у меня были более важные дела, — ответил я.

— Опять что-то задумал? — Она удивленно подняла брови. — Снова какие-то дурацкие затеи? Что ты делал все это время — с тех пор, как вернулся?

— Работал заправщиком на бензоколонке, механиком в гараже, клерком, мыл посуду в третьеразрядном ночном клубе.

— То есть катился по наклонной плоскости, — подытожила мать с каким-то мрачным удовлетворением: