Чтение онлайн

Были в аэроклубе и прекрасно оборудованные медицинские кабинеты, столовая, ленинская комната, административные помещения. На первом этаже находился спортзал. Он никогда не пустовал. Здесь занимались гимнастикой, играли в волейбол и баскетбол.

Когда же Петр впервые заглянул туда, то с некоторым удивлением увидел, что по всей длине зала под руководством инструкторов девчата и ребята занимались укладкой парашютов. Учащиеся старательно, с сосредоточенными лицами, а иные даже, как школьники, высунув язык, вытягивали длинные стропы, тщательно складывали купола. Причем, опять-таки не без удивления, Петр определил, что девчат не меньше, чем ребят. Впрочем, он заметил это еще когда впервые собралась его группа.

В нее входили весьма различные по внешности люди: длинногривые щеголи, которых Петр принял бы за стиляг, не встреть он их в этом клубе, крепкие коренастые ребята, изящные, даже миниатюрные, девушки («Да их ветер за сто верст унесет», — подумал Петр), и девушки рослые, сильные, спортивного вида. Большинству занимающихся было лет по восемнадцать — двадцать, но были и помоложе и постарше.

Когда Рута знакомилась со своей группой, вызывая одного за другим по списку, выяснилось, что есть здесь и рабочие, и студенты, и даже двое, как и он, школьников. Особенно он почему-то отметил одну пышущую здоровьем девушку — Лену Соловьеву. Может быть, потому, что у нее было то же имя, что и у его сестры. Соловьевой было восемнадцать лет, она студентка физкультурного техникума и чемпионка города по метанию копья. Петр внимательно смотрел на нее, и, почувствовав, вероятно, этот взгляд, она повернулась к нему и, встретившись глазами, задорно улыбнулась.

В первые дни все знакомились друг с другом, объясняли, почему записались в клуб, словно это требовало объяснений. Сразу сказалась разница в характерах. Одни скромно помалкивали, будто не были уверены, что у них все получится, что они вообще рискнут прыгнуть; другие, наоборот, хвастливо провозглашали, что намерены стать мастерами спорта; третьи серьезно обсуждали программу занятий, сетовали, что нельзя начать прямо с прыжков.

Петр узнал, что Верникова, чье полное имя и отчество так никто и не мог выговорить, мастер спорта, была чемпионкой и рекордсменкой страны, а сейчас считается одним из лучших инструкторов аэроклуба.

На Петра посматривали с любопытством. Все, конечно, знали, что он сын того самого генерала Чайковского, который командует расквартированной в городе воздушно-десантной дивизией.

Занятия в аэроклубе увлекли Петра. В первые же дни он сделал для себя несколько выводов. Во-первых, он понял, что крепкими знаниями и «домашней подготовкой» в области парашютизма обладает не он один. Все, кто был в его группе, что-то, одни больше, другие меньше, уже читали, знали до прихода в клуб. Во-вторых, все эти знания никак не могли заменить то, что узнавали они теперь.

Между самодеятельными занятиями дома и нынешними существовала такая же разница, как между тренировками пацанов, изучающих за сараем неотразимую джиу-джитсу по найденной на чердаке старой книжице, и занятиями дзюдо в спортивной секции. Хотя, конечно, пользу это принесло: знакомы были термины, обозначения, названия элементов, внешний вид снаряжения… И наконец, в-третьих, Петр убедился, что железные мускулы имеют и другие. В группе большинство занималось спортом по-настоящему — боксом, легкой атлетикой, спортивными играми, лыжами, даже художественной гимнастикой; у многих были разряды.

Петр сразу сошелся с Володей Пашининым, энергичным, веселым парнем, учившимся на первом курсе автодорожного института, перворазрядником по боксу. Пашинин, как и Петр, намеревался на следующий год поступать в Рязанское воздушно-десантное училище.

— А не жалко институт бросать? — спросил Петр.

— Не, леший с ним, с институтом! — беззаботно отмахнулся Пашинин. — Училище тоже высшее образование дает: дипломированный инженер. А кроме того, и радист, и парашютист, и водитель, и офицер. Нет, я твердо решил!

Петр и Пашинин решили вместе подавать, вместе готовиться. А пока что уселись за одну парту.

Петр узнавал много интересного: о роли парашютов в освоении космоса, о рекордах, об истории парашютизма, разные неизвестные любопытные факты.

Их обучали укладке парашюта, подробно рассказывали о его устройстве.

— Вот вытяжная веревка, вытяжное кольцо, — говорила Рута, — вот вытяжной парашют, чехол стабилизирующего парашюта и сам парашют, а это чехол купола и сам купол главного, стропы, подвесная система, ранец, переносная сумка. Вот паспорт.

Рута держала в руках указку, соединенную с электроштепселем. Она дотрагивалась до кнопок на манекенах и парашютах, и сразу же зажигались крохотные лампочки, обозначая то, о чем она рассказывала.

У нее была простая, ясная манера изложения. При этом она обводила всех внимательным, спокойным взглядом и мгновенно улавливала, если кто-либо понимал не до конца, но не решался спросить.

Их учили обращаться с запасным парашютом, не теряться в случае разных неожиданностей, быть хладнокровными, находчивыми, быстрыми, решительными.

Там, в высоком небе, бывали внезапные ветры, налетали облака, случались ошибки и нужно было действовать мгновенно и точно. Это сейчас они сидят в светлом, тихом классе. А там…

И Петр, глядя на инструктора, спокойную, улыбчивую, казалось, совсем обыкновенную женщину, представлял себе ее выполняющей сложнейшие фигуры, прыгающей с огромной разреженной высоты… Какая она тогда? Такая же невозмутимая? Или тогда она другая? Какая? Но ровный голос Руты вернул его к действительности.

— Задумался, Чайковский?

Она, видимо, уже второй или третий раз вызывала его. Улыбалась. Улыбались и другие, заметив его рассеянность.

— Ты что, заснул или воробьев считаешь? — зашипел ему на ухо Пашинин, подталкивая локтем.

— Извините, — Петр вскочил.

— У нас через неделю занятие по теме: «Применение парашюта в военном деле». Не хочешь сделать сообщение?

«Так я и знал, — с раздражением подумал Петр, — раз сын комдива, давай про воздушно-десантные войска. Дался им мой отец».

— А почему я? — совсем по-школьнически спросил он.