Ночной мороз
Шрифт:
Однако загубленную возможность нормального школьного общения, вплоть до выпускных экзаменов, купить нельзя было. А также потерянный мир света и музыки, придававший безграничный блеск их особенной дружбе. Эта дружба была самым удивительным, непредсказуемым и радужным событием всей его юности.
33
Анита подошла к столу и подняла крышку ноутбука. Она была взволнована, ведь она знала нечто такое, чего он не знал. Могла бы рассказать ему, но решила не делать этого. Пока. Ведь именно она напала на этот след. Это ее идея. Так ему и надо, оправдывала она себя. Ведь он тоже кое-что ей недоговаривает. Утверждает, что ничего от нее не скрывает, а на самом деле отмалчивается или уклоняется от ответа. А сейчас он вбил себе в голову, что Клаус Хаммерсенг мертв. Может быть, его это больше устраивает? Соединить какие-то случайные улики и находку этой вещицы в лесу и сделать выводы, далеко выходящие за пределы толкования фактов. В то время как она узнала гораздо больше.
«Шопен, ты можешь выйти на связь?»
Анита общалась с ним уже трижды после первого раза тем вечером, но он не шел на настоящий диалог. В его скупых ответах на ее вопросы звучали подозрительность и недружелюбие, и каждый раз он просил оставить его в покое и прерывал контакт. Но ведь все-таки отозвался.
«Чего тебе на этот раз?»
Он ответил сразу, значит, был в Сети и ждал ее.
«Поговорить с тобой».
«О чем?»
«О прошлом. Почему ты решил уйти в подполье?»
«Но ведь я здесь сейчас».
«Где?»
«Ха-ха…»
«Мы хотели бы видеть тебя на встрече и должны знать, куда послать приглашение».
«Ты же работаешь в полиции, не я. Вот и узнавай».
«Вот я и пытаюсь».
«Пытайся лучше».
«Почему ты так все затрудняешь?»
«Потому что все и есть очень сложно, Джордж, разве ты не понимаешь, что у меня нет ни малейшего желания возвращаться в Хамар к той компании, которая сделала мою жизнь адом!»
«Многое изменилось за двадцать пять лет».
«Изменилось, но не к лучшему…»
«Ты так думаешь?»
«Я это точно знаю».
Наконец-то она почувствовала, что поймала его на крючок, как-то заинтересовала. Теперь надо было набраться смелости и сделать следующий шаг.
«Взять хотя бы то, что случилось с твоей семьей».
«Ну и что?»
Ответ прозвучал неожиданно быстро, без вопросов и уловок. Очевидно, ему все было хорошо известно.
«Я подумал, что ты захочешь объявиться и взять на себя практические вопросы. Ведь многое предстоит сделать. И ты облегчил бы нашу работу…»
«Ха-ха…»
«Что ты хочешь этим сказать?»
«Я вовсе не хочу облегчать кому-нибудь работу. И совсем не хочу рыться в вашем мусоре».
«Но ведь есть еще и наследство…»
«Пусть оно отойдет к Армии спасения».
«Речь идет о значительных суммах».
«Слишком поздно».
«Почему?»
«Для меня все уже кончено. Они могли помочь мне, когда я в этом нуждался».
«Что ты хочешь этим сказать?»
«Я хочу сказать, что они были злыми людьми, которые думали только о себе. Они испортили нам жизнь и получили по заслугам».
«Ты хочешь сказать, что кто-то им отомстил?»
«Я этого не говорил. Я и понятия не имею, что там произошло. Ты полицейский, ты и выясняй».
«Но почему же ты не хочешь нам помочь?»
«Знаешь, мне это уже надоело. Последний раз говорю: я не хочу иметь ничего общего с городом Хамар, с тобой и другими одноклассниками. Я никогда не хожу ни на какие сборища. Мне и здесь хорошо, в подполье, как ты выразился. Всего хорошего».
«Но ведь музыка тебя по-прежнему волнует?»
Это бы выстрел наугад. Она чувствовала, что он ускользает, и панически боялась потерять его, хотела уцепиться за что-нибудь, чтобы удержать его.
«Это тоже для меня больше не существует. Они нее испортили».
«Я знаю, что ты потерял свой камертон…»
Еще один выкрик в темноту, отчаянный, безрассудный, без всякой связи с тем, о чем они говорили раньше. Ответа не последовало. Она подождала немного, затем снова зашла на чат и повторила вызов. Ответа не было. Значит, она недооценила ситуацию и спугнула его.
На террасе послышались шаги Юнфинна. Он снимал сапоги. Она поспешила выйти из системы и встала со стула в тот момент, когда он вошел.
— Сделать что-нибудь вкусненькое? Может, такос? — Она не помнила, что есть в холодильнике.
— Отлично, давай, — ответил он непринужденно. Однако выражение его лица было хмурым. Интересно, о чем он сейчас думает? И сколько еще они будут так ходить вокруг да около, как два индейца из разных племен, вынужденные жить в одной палатке? И к чему это может привести? И не столько для дела, которое они расследовали, сколько для них самих.
34
Кусочек металла, обнаруженный в цепной тяге лифта для инвалидной коляски, не имел к конструкции лифта никакого отношения. Специалист, приехавший из Дании, констатировал это без малейшего сомнения и заявил, что это, несомненно, чужеродное тело, «которое каким-то образом оказалось в механизме, причем это не могло быть следствием неисправности лифта или износа оборудования». Наоборот, лифт был в остальном исправен и находился в отличном состоянии.
— …каким-то образом оказалось в механизме…
Трульсен поднял лист бумаги с этим отчетом и поднес его к свету, как бы ища следов подделки. Вся его физиономия выражала сплошное неудовольствие.
— И насчет «каким-то образом» сомнений не возникает, не так ли? — произнес Рюстен, и тем самым театральный жест руководителя следствия потерял всякий смысл. — Ведь здесь налицо доказательство того, что…
— Не торопись! — Трульсен сделал еще одну отчаянную попытку предотвратить эту очевидную реплику, которая должна была перевернуть всю его теорию… — Мы ведь не знаем, что… Ведь это мог быть и несчастный случай?