Чтение онлайн

"Боже, неужели Рейчел и впрямь верит в то, что мы, люди, можем завидовать такой страшной нищенской жизни? Нет, я решительно ничего не понимаю... Ведь это так ужасно! Мне попросту жаль тех, кто тут живет..."

Так думала она, все ближе продвигаясь к своей цели.

Одна из занавесок, наименее расправленная, открыла ей относительно обставленную комнату, - во всяком случае, в центре ее возвышались несколько ящиков, увенчанные круглым тесным аквариумом, в котором что-то двигалось. В первую секунду девушка почувствовала приступ тошноты - ей показалось, что за толстым стеклом копошится клубок огромных белых червей. Но нет - это были всего лишь миноги. Рыбам было тесно. Они терлись друг о друга своими гибкими скользкими телами, заворачивались одна вокруг другой. Тяжело поднимались жаберные крышки - от скопления рыбьих тел в воде почти не оставалось кислорода.

Возле сосуда сидел толстяк, раздетый до пояса. Сильно раздавшиеся бедра придавали его фигуре очертания уродливой груши. Голова, в общем-то нормальных размеров, казалась крошечной. Над сужавшимся кверху лбом торчала короткая жесткая щетина черного цвета, подведенные коричневым глаза (роль косметики, по всей видимости, выполнял выступивший от болезни или какой-нибудь иной патологии пигмент), круглые и выпученные, чем-то напоминали крабьи. По его животу были разбросаны складки - этим, похоже, "страдали" здесь многие - но их расположения больше напоминало расположение обычных карманов.

Рыбья Бочка (это был как раз он) с умильным выражением разглядывал рыб. Глупая улыбка, не лишенная оттенка сладострастия, играла на его толстых, чуть приоткрытых губах. Когда же руки толстяка поднялись над сосудом, из его рта и вовсе полилась слюна.

Короткие мощные пальцы сжались в комок, стискивая запрятанную там мышь, и Глория с ужасом увидела, как в аквариум закапала кровь.

Рыбий клубок пришел в движение, заоткрывались оказавшиеся у поверхности рты; остальные рыбы тем временем толкались, стараясь занять более выгодное для себя местечко и урвать свою порцию жуткой пищи.

Девушка с отвращением отвернулась - и увидела открытую плетеную клетку, из которой вываливалась змея.

"Какая мерзость!" - вздрогнула Глория и снова отвернулась.

На этот раз перед ней предстал находящийся в той же комнате... черт.

Девушка заморгала от удивления.

Закрученные козлиные рога, бородка, черная морда... В то же время Глория понимала, что подлинным чертякой этот ночной житель не может быть. Черт мистический, колдующий посланец зла был персонажем из совсем другого произведения. Этот же являлся, скорей всего, лишь обычным уродом, как Месяц или Горгона.

Похоже, девушка задержалась возле хозяев этого мини-зверинца слишком долго. Рыбья Бочка перестал заниматься своими любимцами. Его глаза округлились в пуговицы, рот открылся...

Неуклюже и тяжело Рыбья Бочка поднялся с ящика, служившего ему стулом, и пошел на Глорию, вытягивая лоснящиеся ручищи.

В последний момент Глория успела отскочить.

Рыбья Бочка проводил ее взглядом и пробормотал, поводя носом-картошкой:

– Ну что стало с нашим кварталом...

"Черт" только досадливо поцокал языком.

Глория этого уже не видела: закусив губу и ругая себя за все возможные и невозможные слабости, она продолжала двигаться к сердцу Мидиана.

А город преподносил ей все новые сюрпризы.

Возле поворота на открытом пятачке Глория увидела ярко, если не богато одетую женщину - настоящий цветок среди грязных нищенских катакомб. Черные волосы незнакомки были забраны назад, открывая высокий благородный лоб и большие красивые глаза, зовущие и томно выглядывающие из-под гнутых бровей. Точеная ручка сжимала "японский" круглый веер, прикрывающий ее рот и подбородок.

Она казалась чем-то неуместным здесь, в тусклой и уродливой грязи подземелья, и обидно было видеть, как ярко-алый край широкой нарядной юбки подметает с землистого пола пыль.

– Меня ищешь?
– спросила она, заметив Глорию, и та не успела ничего ответить, как веер опустился и... Чем неожиданней уродство, тем сильнее производимый им эффект. Глория обмерла, увидев нижнюю часть лица загадочной "красавицы". Нос, рот, подбородок, часть шеи слились в единую пузырящуюся бугристую массу помидорного цвета.

"Да что же это такое?" - чуть не вскрикнула потрясенная этим обманом природы Глория и поклялась себе не обращать внимания больше ни на кого.

Но в ее ли силах было выполнить такое обещание?

Некоторое время Глория шла, стараясь смотреть себе только под ноги, но движения, звуки, запахи, идущие со всех сторон, делали свое. Она даже не заметила, как вновь стала оглядываться по сторонам.

В этих местах обитали существа совсем уже диковинные, вроде бесформенной кучи слизи, из которой высовывались оплывшие торс и голова. Какие-то отростки шевелились вокруг них, но сложно было сказать, какие из конечностей могли выродиться в эту червеобразную пакость. Глория не удивилась бы, окажись они и впрямь прилипшими к полурастаявшему телу червями.

Мельком она заметила и еще одно странное существо, сидящее на корточках и раскладывающее пасьянс, но рассмотреть его хорошо не успела, привлеченная неприятным хрустом, раздавшимся со стороны другого здешнего жителя. Наверное, его уродство по большей части относилось к внутреннему облику: даже монстры предпочитали держать его в мощной клетке. Кстати, клеток в этом квартале было немало: то поднимаясь, то опускаясь, дорожка шла теперь словно через зверинец.

Запертый монстр обедал, но жертвой его была отнюдь не мышь и не крыса: под голыми руками, обхватившими "пищу", дергалось мертвое человеческое тело, на котором еще сохранились остатки одежды.

Волосы зашевелились у Глории на голове: ей показалось вдруг, что пожираемый труп похож на Эрона. Что если жители Мидиана решили его наказать таким странным образом за то, что он позволил себе защитить ее от Дейкера? "Нет, не может быть!" - отогнала она от себя эту жуткую мысль, но взгляд ее никак не мог оторваться от несчастного, чье мясо с таким аппетитом пожирал худой бездушный монстр, которого можно было представить в качестве демона голода. Девушка невольно искала в его жертве знакомые черты, к своему ужасу находила их, опровергала себя, ссылаясь на случайное сходство, а сердце вновь и вновь замирало от жаркого ужаса.