Шрифт:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕГЛЕЦ
ГЛАВА 1. Паршивое слово «никогда»
1
Есть такие дни, которые переворачивают всю твою жизнь. Она уже никогда не будет такой как прежде. И пока не проживешь такой вот день, никогда не поймешь истинного значения слова «никогда».
Но самое паршивое не в последствиях, хотя они ломают судьбы. Самое паршивое, знаю на своем опыте, - это то, что такие особенные дни никогда заранее не узнаешь. И опять это паскудное слово... никогда...
Первый день осени. Первое сентября. Для того, кто закончил школу уже лет десять назад, успел оттарабанить в универе и даже, черт побери, армию пройти, этот день имеет совершенно другой эмоциональный окрас. Это такая легкая печаль о прошлом, подкрашенная осенней меланхолией и дождливой прохладой.
Питер суетлив в этот день больше обычного. И мне вполне хватило этой суеты пока добирался на работу. А потому обратно, когда выяснилось, что работы почти нет и можно валить домой, решил не на метро, а пешим ходом. В этом мне повезло - живу от работы поблизости.
Закинув спортивную сумку на плечо, нещадно резал путь подворотнями. В этом мне тоже повезло, благо детство прошло на улице, как у нормального пацана, знаю все как свои пять пальцев.
Мой отец, царствие ему Небесное, к воспитанию единственного сына подошел серьезно.
– Пусть другие сыновей отправляют пилить скрипку, - уронил он как-то вечером, когда речь зашла о кружках дополнительного развития.
– Вначале закалка характера, потом все остальное.
Сказано - сделано. Так я влип в спорт. Бокс, потом самбо, потом модные в то время восточные единоборства. В общем, говоря словами отца, так закалялся характер. Всякой культурой-шмультурой мозги особо не забивал, хватало спортивных секций, а потому остаток свободного времени, пока родители были на работе, проходил вот в таких подворотнях.
Эх, первое сентября!..
С несколько снисходительной полуулыбкой я рассматривал первоклашек в костюмчиках, лениво вспоминал собственное детство, и пер домой в самом благостном расположении духа. А как же? Нежданный выходной, да еще сегодня Анька из Турции возвращается, куда пару недель назад улетела с родителями! Если повезет, встретимся с ней вечерком. Ох, соскучился!
Свернув, где надо, пересек очередной двор, и вдруг уперся в новенькие стальные ворота, перекрывающие арку. Покрутился, подергал за ручку - не пройти, кодовый замок.
Черт подери! Любят же теперь дворы наглухо запирать! Город переполнен, и жильцы из тех, у кого денег хватает, стремительно закрывают для непрошенных гостей собственную территорию. В этом их понять можно, кому понравится, когда бомжи в парадных спят да под лестницей гадят. Никому, конечно, но мне теперь обходить придется.
Вышел из арки назад, огляделся. Сразу заметил второй ход. Там еще заделать не успели, хотя строительные работы уже идут: горка песка у стены, кирпичи, лишь трудолюбивых строителей не видно. Только здоровенный черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами.
Ну, я не самосвал, с джипом в арке как-нибудь да разминёмся. И двинул туда.
...Никогда...
Из салона внедорожника послышалась трель мобильника. Через открытое окно я услышал мужской голос с сильным кавказским акцентом, прозвучало что-то односложное, вроде «да, понял», и сразу взревел турбированный движок тачки.
...Никогда...
Джип чересчур резко прыгнул из арки, скрипнули колеса, когда машина развернулась носом к выезду, а задом к подъезду.
Я отшатнулся машинально, хотя до тачки еще метров пять. Не успел и рта открыть, как из водительского окна высунулась черноволосая лохматая башка.
– Пошел на хер отсюда! Быстро!
Вообще-то, после такого хорошо бы этого «дружелюбного» парня к стоматологу отправить - новые зубы примерить. Но спорт тем и хорош, что здорово дисциплинирует. Ты и так знаешь, на что способен, и кого сможешь на клумбу уложить, цветочки нюхать. Только после подобной воспитательной «беседы» с ментами проблем не оберешься. Так что иди оно все лесом, я не гордый.
Сжав зубы, я продолжил путь к арке. Обошел песчаную горку, приготовился переступить кирпичи...
...Никогда...
– Я папе расскажу! Он вас...
И оглушительный «щёлк» пощечины! После чего взвился тонкий девичий крик, который так же быстро оборвался, сменившись чем-то неразборчивым.
Есть ситуации, в которых не колеблешься. Никогда. Потому что поступить иначе не можешь, иначе ты просто уже не человек, а тварь тупая. И это был тот самый миг.
Я развернулся, мозг привычно заработал в ускоренном темпе, как сотни часов до этого работал на ринге. Время замедлилось, все стало фрагментарным.
Черный джип газует. Водитель отвернулся куда-то назад, поза напряженная, словно сейчас решается его судьба. Со стороны пассажиров распахнуты обе двери.
– Помогите...
И вновь ломкий крик обрывается шлепком пощечины.
У меня сердце захлебывается, а горячая кровь бросается в голову.
Вижу, как от закрывающейся двери подъезда бегут трое мужиков. Все крупные, или частые гости в качалке, или профессиональные борцы. Несутся, как лоси, в глазах тьма и ненависть, аж холодом веет. Один впереди, третий сзади, прикрывает второго, который волоком тащит перепуганную девочку лет семи.
Девчонка, что птаха в когтях кота, трепыхается, косички из стороны в сторону, ногами болтает, аж одна туфелька слетела, но вырваться не может.
Мгновение, и троица уже затаскивает добычу в чрево автомобиля. Через открытое окно тачки видно, как один из похитителей пытается утихомирить девочку, но та отважно сопротивляется. Тогда он бьет ребенка по лицу повторно, так, что на губках девочки появляется кровь. Затем грубо хватает ее за волосы, выворачивая шею, что-то шипит в лицо. Ребенок бледнеет, ее огромные глаза закатываются, словно девочка вот-вот потеряет сознание.