Чтение онлайн

— Тот самый, — усмехнулся председатель профсоюза, — у меня осталось с тех времён с полкоробки патронов с белыми свечками. Сегодня я зарядил ими свой «Сегрен».

— Надеюсь, он выдержит температуру, — заметил я, накидывая плащ и отмечая про себя держаться подальше от председателя, вооружившегося боеприпасами с белым фосфором.

— Не боись, — ухмыльнулся тот, — я стволы давно заменил — новенькие, ещё ни разу не стрелял с ними белыми свечками.

И всё же я решил держаться подальше от него — на фронте будущий председатель профсоюза докеров заслужил репутацию не вполне адекватного человека, склонного сначала расстрелять всё, что принимает за врага, а уж после разбираться, был ли он прав. Наверное, благодаря и этому качеству в том числе, он сумел пробиться наверх такой организации, как профсоюз портовых рабочих.

— Tamejfan! — прервал нашу короткую, но содержательную беседу с председателем рёв толстяка, который с тех пор, как я пришёл, возился со штурмовой бронёй. — Эти j"avliga ремни снова усохли! Я не могу втиснуться в кирасу!

— Наконец ты признал это, друг мой, — развёл руками полуэльф. В длинных пальцах его, словно по волшебству, появился выкидной нож с перламутровой рукояткой. — Давай же я помогу тебе с твоими ремнями.

Он подошёл к пытающемуся стянуть на объёмистом чреве ремни штурмовой брони полугиганту и принялся ножом ковырять в них новые дырочки, ближе к концу.

— Смотрю, друг мой, тебе мирное время идёт только на пользу, — усмехнулся полуэльф, когда кираса застегнулась-таки на толстяке. — Вот только с боков теперь сквозить будет.

Он сунул два пальца в боковое сочленение, где сходились грудная и спинная пластины.

В дверь постучались, и тут же в комнату без приглашения вошёл Инноценз Вальдфогель. Он удивился, увидев меня среди представителей профсоюза докеров.

— Так вот как вы ведёте расследования, — покачал головой чиновник из министерства труда. — Вот уж не думал, что столь нужная проверка надзорной коллегии ваших рук дело. Я, между прочим, выговор схлопотал из-за вас.

— А как бы иначе вы оказались здесь, — развёл руками я, — да ещё и так быстро.

— Все документы для срочной проверки сухогруза «Милка» готовы, — прошёл мимо меня Вальдфогель и хлопнул на стол перед председателем профсоюза несколько бумаг, — осталось только завизировать их у вас.

Председатель поставил пару своих размашистых подписей и шлёпнул печать. После обернулся к Гриджаку, но когда тот уже шагнул к столу с бутылкой, отмахнулся от выпивки.

— Хватит тебе официанта тут изображать, — бросил он гоблину. — Хватай свою винтовку и дуй на позицию. Мы на пирсе будем через пять минут.

Гриджак оставил бутылку на столе, подхватил стоявшую в углу снайперскую винтовку длиной почти в два его роста и выскочил через неприметную дверь.

— Всё настолько серьёзно? — удивился Вальдфогель, глядя, как набросивший поверх штурмовой брони просторный плащ толстяк пакует в объёмную сумку пулемёт Манна и пару барабанных магазинов к нему. Туда же председатель добавил свой дробовик, а полуэльф — длинный пистолет-пулемёт «Принудитель» альбийского производства.

— На всякий случай, — неприятно ухмыльнулся председатель, и мы все вместе вышли из комнаты.

И это Вальдфогель ещё не знал о двух десятках кавдорцев, которых скрепя сердце председатель пустил в порт. Они сейчас собирались вокруг причала, где стояла «Милка», переодевшись обычными докерами и позабыв на время о синих клобуках. Я точно знал, что среди них есть как минимум пятеро искупителей, жаждущих поквитаться за так и не пришедшего в себя товарища, и сам тан.

Сухогруз «Милка» относился к той же серии, что и корабли, на которых нас перевозили из одного театра боевых действий в другой. Здоровенные суда, вмещавшие тысячи солдат и десятки единиц бронетехники или артиллерийских орудий, имели высокую осадку и могли подходить достаточно близко к берегу. Нередко нам приходилось высаживаться прямо с них на занятое неприятелем побережье.

Пока мы шли к пирсу, здоровяк-полугигант отстал, присоединившись к внушительной толпе докеров, отиравшихся неподалёку. На пирсе перед кораблём дежурили несколько неприветливого вида матросов совсем не веспанской наружности. Крепкие ребята со светлой кожей, одетые в моряцкие робы и кепи, под которым видны были стриженые виски и затылки. Ни одного брюнета среди моряков не было.

— Держитесь ближе ко мне, — сказал мне Вальдфогель, — сойдёте за моего заместителя. С этими громилами из профсоюза у вас ничего общего.

Я кивнул, не став спорить с чиновником по пустякам. В конце концов, он меня нанял — ему виднее.

— Матросы, — отработанным начальственным тоном процедил Вальдфогель, когда мы приблизились к пирсу, — я должен немедленно видеть капитана. Дело срочное.

— Что за дело? — словно из вечерних теней соткался невысокого роста веспанец в чем-то похожем на флотский мундир со споротыми знаками различия. — Вы не имеете права доступа на корабль и на пирс — здесь уже суверенная территория Веспаны.

— По какому такому праву? — рыкнул председатель профсоюза, не привыкший, что в его порту может быть ещё чья-то территории.

— По праву вдоль борта, — тут же нашёлся веспанец. — Двадцать метров от борта корабля считаются территорией государства, под чьим флагом он ходит.

Отлично знавший это Вальдфогель кивнул и жестом успокоил хотевшего уже вступить в конфронтацию председателя.

— Мы не нарушаем ваших прав, — сказал чиновник, — однако здесь у меня предписание о срочной проверке вашего корабля. — Он протянул веспанцу бумагу с парой гербовых печатей. — Прошу обратить внимание на печать надзорной коллегии и отметку инспектора о срочности. Я не имею права уйти отсюда, не поднявшись на борт вашей «Милки» и не осмотрев её самым тщательным образом.

— Это невозможно, — покачал головой веспанец, на лице которого было написано искреннее сожаление. — Капитан уже спит, и будить его никто не станет. А без него никто не пустит вас на борт, какие бы бумаги вы не предъявляли.

Сегодня с самого утра распогодилось, однако ближе к вечеру резкий, порывистый ветер нагнал тучи, и я ждал нового дождя. Вот только тот не спешил проливаться нам на головы. Вместо дождя в небе зарождалась сухая гроза — то и дело тучи освещали ветвистые молнии и гремел пока ещё тихий гром.