Чтение онлайн

— А я сейчас покажу, как надо действовать, — заявил «Викинг» и решительно постучал в дверь, на которой была прибита бирочка с цифрой «16», медная дощечка «Ю.Р.Лисандрюк» и железный ящик, выкрашенный голубой краской с белой надписью «Для писем и газет». Рядом на стене висела большая стеклянная доска, гласившая:

— Это жена Лисандрюка халтурит, — пояснил администратор, указывая на стеклянную доску.

Сергей Владимирович постучал еще раз и распахнул дверь.

— Войдите! — ответил сочный тенор.

— Поздно, гражданин, — начал Винокуров хамским тоном. — Я уже вошел. Комиссия пришла… Э-э! Да вы, оказывается, в одних кальсонах и босиком… Отчего это у вас такие желтые пятки?

— Пятки — мое личное дело, — с достоинством произнес рыжеватый субъект. Он развалился в кресле-качалке и не сделал ни малейшей попытки пополнить свой туалет. — Опять, небось, инвентарь явились клеймить?

Винокуров многозначительно помолчал и вдруг рявкнул, будто кувалдой ударил:

— Выселять вас начинаем! Очищайте помещение!!

Гражданин Лисандрюк окаменел. Полное белое тельце его напряглось, и пуговица, поддерживавшая единственный предмет туалета на жильце, с мягким шорохом покатилась по полу.

— К-ка-ак это?

— А вот так, — ухмыльнулся Винокуров. — На то закон есть.

— Для меня закон — не указ! — запальчиво крикнул Лисандрюк, вскочив и придерживая рукой кальсоны.

— И указ на то есть, гражданин! — вставил администратор.

— Для меня указ — не закон! — отвечал Лисандрюк. Винокуров стал терять терпение:

— Если дуракам законы не писаны, то указы и подавно, гражданин. Но мы вас выкинем просто так… на основании вышеизложенного. Хватайте его!

Лисандрюк сопротивлялся отчаянно. В пылу сражения он потерял последнее, что было на нем из одежды, и походил на грешника в аду, уклоняющегося от сидения на раскаленной сковороде. Он пыхтел, кусался и под конец, вырвавшись, обвил руками и ногами качалку.

— Взбесился он, что ли? — тяжело дыша, сказал «Викинг». — Мы же не собираемся его кастрировать.

— Кастрируйте! — воскликнул Лисандрюк. — Но жилплощадь я не покину.

— Выносите его вместе с качалкой, — скомандовал Сергей Владимирович.

— Ка-ра-у-у-у-л! — завопил жилец оглушительным голосом. — Выселя-а-а-ют!!

В коридоре послышался шум. Во мгновение ока плотная толпа старожилов окружила администратора и Винокурова с Джо. Лица старожилов были угрюмые и не предвещали ничего хорошего. Из толпы вышел бородач в косоворотке — самостийный домком.

— Положите на место человека с качалкой, — пробасил бородач. — А вы, — тут он повернулся к администратору. — Бросьте эти фокусы: приезжих натравливать на людей. Третий раз за неделю — многовато больно. Смотрите, как бы худо вам не было!

— Да что вы, товарищи? — заюлил коварный администратор. — Это не я. Приезжие сами инициативу проявили.

— Нельзя, голуби мои, человека с жилплощади выжать. Грех это, — пропела старушенция в белом платочке.

Черноглазый, кавказской внешности, с вилкой в руке, произнес витиевато:

— Эшаку не породить коня, администрации не выселить жильцов.

Администратор сокрушенно махнул руками.

— Эх, опять не вышло! Идите, граждане, к Мордухаевой. Она на уплотнение пускает.

— Пущу, конечно, пущу! — послышался рассыпчатый женский голос. Из толпы выбралась быстроглазая полная брюнетка. — Я в тридцать втором. Одного на диване устрою, другого на раскладушке…

Администратор исчез. Толпа старожилов рассосалась. Через пять минут Винокуров и его спутник уже располагались в уютной комнатке Мордухаевой. Всюду лежали подушки с вышивками, выполненными гладью и болгарским крестом. На подоконнике увядал фикус. В углу стоял огромный несгораемый шкаф, сплошь обляпанный инвентаризационными номерами. Мордухаева украсила его салфеточками и пользовалась шкафом как холодильником. На стене в коричневой рамочке висела фотография вороха волос, из которого виднелись толстый висячий нос и сердитые глаза. Фотография была чуточку меньше рамки, и над ней, на пожелтевшей бумаге, чернели печатные слова: «Правила внутреннего распорядка».

— Мой дедушка, — сообщила Мордухаева, показывая глазами на «правила». И без всякой связи со сказанным добавила: — Десять рублей в сутки с человека. По гостиничной таксе, без запроса.

Благополучно заключив договор субаренды, оба постояльца отправились обозревать город и устанавливать адреса Женщинова и других необходимых им граждан.

Они бродили по улицам, любовались старинными мечетями и усыпальницами, великим искусством древних зодчих, резчиков по камню и инкрустаторов. Фрэнк рассеянно слушал гида, мысленно он перенесся вглубь веков… Площадь… Неумолчный гомон пестро одетой толпы… С минаретов призывают правоверных к молитве… «Викинг» вдруг замедлил шаг.

— Малыш, — сказал он Джо, нахмурясь, — знаешь, у меня появилось желание несколько изменить сегодняшнюю программу действий. С кем я до сих пор имел дело?.. С отщепенцами, когда-то и кем-то уже сбитыми с пути истинного. Хочется попробовать силы не на нашем казначее, не на Эфиальтыче, а на обыкновенном нормальном человеке. Мне это необходимо, понимаешь?.. Для чего? Да так просто, из спортивного интереса. Ведь не на Сопако и Эфиальтычах держится это государство!

Джо озадаченно посмотрел на шефа, в недоумении потер лоб:

— К чему вся эта канитель, старик? А если влопаемся?

— Ну уж! — фыркнул Стенли.

— В таком случае у меня есть на примете один дальний знакомый. Лектором работает. Фамилия — Набобчик. Очень любопытный субъект. И слабинка у него есть — боится собственное мнение высказать. Отец дома рассказывал про него историю, со смеху умереть можно было. Обсуждали однажды в лекционном бюро какой-то недостойный поступок сослуживца этого лектора на профсоюзном собрании. Все, конечно, критиковали нарушителя морали, некоего Самохвалова. Он грубо обошелся с коллегой.