Чтение онлайн

— Комсомольский вожак, заводила, запевала, — комментировал Фрэнк. — Как бездарно тратит он силы, отпущенные ему для строительства коммунизма в отдельно взятой стране! Душа радуется.

Однако мысль о том, что вихрастый энтузиаст нерационально тратит свои силы, пришла в голову не одному Винокурову. Юноша в белой финке поймал за руку очкастого распорядителя и под дружный хохот товарищей торжественно вручил ему лопату. Винокуров зевнул и отошел от окна. Джо лениво читал в старом номере журнала «Вокруг света» статью «об ужасном снежном человеке», якобы обитающем в зоне вечных снегов у Эвереста.

— Чем же он там питается этот «Снежный человек», а, Фрэнк? — поинтересовался Джо.

— Наверное, альпинистами, — предположил «Викинг».

В коридоре послышались шаркающие шаги, дверь номера растворилась, и вошел Сопако. Физиономия его напоминала цветом спелый помидор, чесучевый китель прилип к телу. Лев Яковлевич повалился на свою кровать и долго лежал, тяжело поводя глазами и отдуваясь.

— Как успехи, господин чиновник особых поручений? — нарушил молчание Винокуров. — Разыскали вы Женщинова?

— Я был во Дворце культуры химиков, — ответил Сопако. — Очень большой, красивый и прочный дворец. Это я…

— Без лирики, почтеннейший.

— Они сбежали, Сергей Владимирович.

— Кто они? — встрепенулся Винокуров.

— Они… труппа и Женщинов, — Лев Яковлевич сел и рассказал подробно обо всем, что удалось ему установить.

Цирковая труппа, возглавляемая Адонисом Евграфовичем, прибыла вчера утром во Дворец Культуры. Хорошими концертами и спектаклями столичные артисты не очень-то балуют жителей города химии и машиностроения. А тут приехали артисты, гастролировавшие недавно в Париже, Лондоне и Брюсселе.

— Понимаете, — волнуясь объяснил Сопако, — наметили два представления. А состоялось только одно… Поймали лишь сатирика-куплетиста, выступавшего последним. Остальные сбежали… на машине. Публика хотела их бить. Милиция едва отбила куплетиста. Говорят, он сейчас сидит в камере и все время икает.

— Та-ак, — протянул Винокуров. — Куда же скрылись гастролеры? Не в курсе дела? Так я и знал. Если бы не ваша квартира в Подмосковье, я бы дал вам расчет. Квартира пригодится.

Чиновник особых поручений заерзал. Ему вспомнился почему-то Эфиальтыч, бьющийся в судорогах.

— Ладно, — махнул рукой грозный шеф. — Женщинов от меня не сбежит, из-под земли достану. Пошли в чайхану. Там давно уже ожидают нас, истекая жиром, курящиеся парком самсы.

Авантюристы вышли на улицу. Невдалеке в тени деревьев хоронилась от зноя уютная чайхана. Все в ней было сделано с таким расчетом, чтобы посетители получили максимум удовольствия. Большой разноцветный тент, удобные, покрытые коврами тахты, красивые столики. Чайхана стояла на сваях, под нею, навевая живительную прохладу, журчал арык. Радиоприемник «Аккорд» наигрывал тихую мелодию, полную экзотики и внутреннего волнения. Посетители не спеша потягивали чай, играли в шахматы. На крайней тахте шло состязание в остроумии, поминутно раздавались взрывы смеха.

Сопровождаемые любезным и респектабельным чайханщиком, «Викинг», Джо и Сопако прошли к столикам.

— Отличная чайхана, — констатировал молодой Тилляев.

С его мнением согласились Фрэнк и Лев Яковлевич. Чайхана и впрямь была великолепна. Однако крохотный головотяпчик не оставил без внимания и это культурное учреждение. Стенли с энтузиазмом откусил от самсы изрядный кусок и с видом изощренного гастронома стал жевать. Оставалось проглотить ароматную, палящую перцем массу. «Викинг» от удовольствия возвел глаза, и… его замутило! В двух шагах от него на стене висел огромный плакат:

На плакате была изображена со всеми омерзительными подробностями огромная, величиной с кошку, муха. Стенли отвел глаза, но плакат властно требовал:

И «Викинг» не отрывался от него до тех пор, пока не прочитал текстовки до конца. Он еще несколько раз бросал искоса взгляды на отвратительную муху, на ее мохнатые лапы, на кончиках которых, как сообщал плакат, насекомое переносит «микробы, продукты разложения и фекалические массы». Плакат произвел впечатление и на спутников «Викинга». Все трое сидели с грустными физиономиями. Вопреки известной пословице, аппетит их безвозвратно ушел во время еды. На другой стене красовался плакат с изображением гноящихся сифилитических язв.

— Довольно, шеф, — не выдержал Джо. Какая-то гипнотическая сила заставляла его беспрестанно поднимать глаза на увеличенную в тысячи раз тварь с мохнатыми лапами. — Сенк ю вери мач! Я сыт по горло этой мухой. У нас есть более важные дела, а уже шесть часов.

— Верно, малыш. Наглядная агитация за здоровый быт сделала свое дело. Следуйте за нами, гражданин растратчик. Нас ожидает технолог Виталий Перменев тридцати шести лет. Эти данные мною найдены в замечательных книжках Мирослава Аркадьевича. Местожительство уточнено… Я сегодня злой и веселый. Я хочу резвиться.

Виталий Михайлович Перменев занимал двухкомнатную квартиру в новом двухэтажном доме. Три дня он пропадал на заводе, разрабатывая с группой инженеров и рабочих технологический режим производства новой сельскохозяйственной машины. Глаза его ввалились и покраснели от бессонных ночей. Преждевременные морщины залегли на лбу и висках, вертикальными бороздками проползли по впалым небритым щекам, у рта. В светлых, золотящихся на солнце волосах поблескивали серебряные нити.

Перменев сидел на кушетке и в ожидании обеда играл со своей двухлетней дочуркой, делал ей «козу», показывал на висящую на стене охотничью двустволку и кричал страшным голосом «п-п-у-у!». А ему хотелось одного — спать!

— Наташа! Скорей неси обед, а то засну, — не выдержал наконец технолог.

— Не-есу-у!..— послышалось из кухни. Показалась высокая статная брюнетка с косами, закрученными на затылке огромным узлом, что придавало ей гордый, величественный вид.

В дверь постучали.