Нормальные люди
Шрифт:
Ребенок у гостей был красноватый, тихий, щупальцами никуда не лез, сидел чинно.
— Ну что, — сказал Михаил, — мы очень рады!
Как ни непривычно было наблюдать рядом с собой желе, застывшее в человеческое подобие, отвращения он не чувствовал.
А вымыть за гостями они вымоют, подумаешь, слизь!
— Приветствовать, — еще раз прогудел зеленоватый.
На несколько секунд неловкое молчание повисло над столом, потом Динка сказала:
— Сначала едят салат.
И полезла в салатницу с оливье большой ложкой.
Себе бухнула от души, затем, взявшись ухаживать за соседским ребенком, отоварила порцией и его.
— Что ж мы, действительно… — вскочила Светка, наклонилась к соседке: — вам чего положить?
Три глаза мигнули, фиолетовея.
— Можно, да…
Голос у соседки оказался приятный, с бархотцой.
Щупальцем она аккуратно указала на селедку под шубой.
— Вчера, знаете, готовила, — Светка обрадованно приняла от гостьи пустую тарелку. — Там селедочка — ах! И свекла хорошая…
— Ты ешь, ешь, — приговаривала в дальнем конце Динка, показывая мальчишке (ну, наверное, все же мальчишке), как ест сама.
Не выдержал и Михаил.
— Ну а мы с вами, — наклонился он к гостю, — не тяпнем ли по маленькой?
— Согласность, — качнулся зеленоватый глава и протянул щупальце. — Шуаншегишен.
— Михаил.
— Приятность есть.
Они замечательно ели.
Селедка под шубой, оливье, огурцы с помидорами, грибы.
Соседи обходились без ртов, вонзали в себя ложки, и пища плавала прямо в них, потихоньку расщепляясь и тая.
Сначала Михаилу было не по себе, да и Светка смущенно отводила взгляд, а потом ничего, даже пикантным показалось.
У зеленоватого Шуаншегишена, которого Михаил через две минуты уже окрестил Жаном, оказалась весьма необычная манера пить водку, чуть подсаливая. Ну да у каждого свои тараканы, просят солонку, чего б не дать?
— Меру-то знай, — сказала Михаилу Светка.
— Обязательно, — кивнул Михаил.
— Обязательность! — поднял рюмку Жан.
— Великолепно-велико! — бледно-синяя супруга присоединила к рюмке мужа бокал с вином.
Звали ее Тиантику… Тиантаку…
Михаил, в общем, решил звать ее Таней. Иначе же язык сломаешь.
Динка выкладывала на стол перед соседским мальчишкой фрукты и объясняла, заглядывая серьезными глазами:
— Это банан… это вот яблоко… в них много железа…
Мальчишка, густо краснея, несмело касался выложенного щупальцами и переспрашивал:
— Яблоко?
— И представляемо — цера коворра еще меня сабан сатубан!
Михаил и не заметил, как Светка разговорилась с Таней. Общие темы, надо же, нашли. Собственно, а чего удивляться?
Сабан сатубан — кто ж не знает!
— А ведь тутоль в тутоль жили, кайвосо-телим вместе. Нет, церра коворра!
Светка, послушав и покивав, включалась на паузе:
— Да они все такие, подруги так называемые! Сами же, сами перед чужими мужиками юбками метут!
— О, согласность, — горько всплескивала щупальцами Таня.
Внутри нее плыли, уменьшаясь, дольки картофеля и кус только что вынутого из духовки мяса.
— И не говори, — Светка прижала ладонь к груди, — к ним всем сердцем…
— Всем ба-каа…
Зеленоватый Жан прижмурил крайний глаз:
— Евенсин…
Михаил наморщился, соображая.
— А, ну да, женщины! Что с них возьмешь. Все о бабском.
Жан придвинул стул ближе.
— Каймин-катын видеть? Кошмарность! Так втипеть! Щупальца пообрывать! Всем! Я таял, как наши катын-сердан, когда им — раз за разом каймин наставал, раз за разом!
— Это что! — с жаром подхватил Михаил. — Наши тоже — фанерой над Парижем. Нет, ты понимаешь, Жан, пять — один!
Они хлопнули еще по рюмашке.
— Вот эту, это облачко, вот сюда.
В детской было светло.
Динка учила соседского мальчишку собирать паззлы. Картинка лежала у стены. Доска, в которую нужно было вкладывать элементы, хвасталась лишь правым верхним углом: там синело небо и протягивалась куда-то коричневая ветка.
— А где птичка?
Мальчишка протянул Динке щупальца, в каждом — по паззлу.
— Это все не то. Ой!
Динка пальчиком коснулась красноватой мягкой кожи.
— Что?
Мальчишка моргнул средним глазом.
— У тебя птичка — внутри.
В теле мальчишки черно-белым корабликом крутился искомый паззл.
— Случайность, — заволновался тот. — Нехотелость.
— Ну так выплюнь! — потребовала Динка.
В гостиной шумели взрослые.
— Хорошую юбку — еще найти! — горячилась Светка. — Чтобы в тон. Чтобы по фигуре. Чтобы гармонировала, Танечка…
— Понимание, — покачивалась Таня. — Тут на каждый тутоль кераль бы найти, чтобы цветом играние сочеталось.
Она пошевелила щупальцами-тутолями.
— А политики! — хрипел Михаил. — Вот хрен они о народе думают! Нашим-то уж точно машину б поярче да виллу побольше!
— А кердан-гуйсе! — гремел, клонясь к нему, зеленоватый Жан. — Знание кердан-гуйсе?
Михаил мотнул головой.
— Что к тутолю прилипло, то — все!
Потом были танцы, и Михаил неловко водил по ковру Танечку, ощущая под ладонями теплые бока, а Жан обнимал Светку щупальцами.
На теплоходе играла музыка, кто-то в одиночестве стоял на берегу…