Норман
Шрифт:
– Как тебя зовут?
Вкрадчиво спросил за спиной всё тот же сиплый голос.
Мальчик оторвался от еды и хотел обернуться, но голос вновь строго приказал:
– Отвечай, не оборачиваясь!
Ребёнок снова потупил взгляд и произнёс:
– Норман!
– Ты чудотворец?
Поинтересовался тот, кто стоял позади.
– Не знаю!
Пожав плечами, промолвил ребёнок, а голос, словно не слышал ответа, добавил:
– Я не желал смерти твоему отцу! Но мои воины в горячке убили многих твоих сородичей! Твоя мать тоже погибла?
Медленно подбирая слова, сипел кто-то позади.
– Да!
Глухо вымолвил мальчик. И слёзный комок вновь подкатил к его горлу.
– Ну! Ты же мужчина! А значит, ты воин! Ты должен без слёз принимать любое известие!
Попытался успокоить голос за спиной. И Норман, взяв себя в руки, поборол слёзы, спросив:
– Что со мной будет? Ведь я убил ваших воинов.
– Ты всего лишь отомстил за смерть своих родителей. Я всегда приветствовал тех, кто не прощает свои обиды.
Спокойно объяснил голос и продолжил:
– Ты убивал так раньше?
– Нет!
Честно признался Норман;
– Я только обездвиживал скот, когда просил отец.
– А что за медальон висит на твоей груди?
Снова поинтересовался голос.
– Я нашёл его.
Опять не соврал мальчик, тут же, крепко прижав к телу дорогую вещичку маленькой ладошкой.
– Позволь рассмотреть его ближе.
Спросил вновь стоявший за его спиной человек, и, не дожидаясь разрешения, протянул через плечо к нему руку. Но мгновенно её отдёрнул, воскликнув;
– О! Да эта вещь не идёт к чужим, обжигая руки огнём. Что ж, значит она по праву твоя. Носи её, пленник, я разрешаю.
А за тем, обойдя мальчика, сел у костра напротив и с минуту помолчав, продолжил разговор:
– Меня зовут Тисо! Я вождь одного из племён Кельтуков! Наши люди, доселе, были не очень воинственны! Но мы живём на севере. И у нас мало своей земли, но много домашних животных. А ныне лютые морозы оставили их без пищи. Наши стада стали гибнуть. Даже дикие звери во множестве покинули наши земли. Только поэтому, мы отправились в поход. Твоя земля горит под ногами Дрогов. Шесть наших известных и сильных родов раздирают её на части с разных сторон, обходя стороной большие города с крепостными стенами. Нам ни к чему долгие и нудные осады. Нам нужен скот, золото и пленные, чтобы доставить эти богатства в наши земли, и там уже служить моему народу. Но ты можешь не бояться моих людей. Если ты будешь слушаться меня, то ни в чём не будешь нуждаться. Я постараюсь уменьшить твоё горе. Но, дай мне слово, что ты до поры не будешь смотреть мне в глаза.
Просипел мужской голос и мальчик, сознавая безысходность своего положения, проговорил:
– Я согласен!
– Тогда брось в сторону это пойло! Оно теперь не для тебя!
Норманн, не понимая о чём речь, нехотя, медленно подчинился приказу. Миску подхватили мужские руки, а на её месте тут же появился железный расписной поднос с большими кусками жареного мяса. Глаза ребёнка загорелись голодным блеском и он, схватив поджаристый кусок, принялся с удовольствием утолять голод.
Четвёртая глава
С тех пор, как Норман попал в плен, прошло более месяца. Мальчик считал дни по заходам солнца. Его поселили в тёплой юрте, сделанной из крепких кольев, связанных между собой жилами животных и покрытых шкурами. Окон в них не было. Всего лишь одно отверстие вверху, под названием шанырак, наполняло юрту дневным светом. В центре находился очаг, костёр, аккуратно обложенный круглыми камнями, вокруг которого расположились спальные места, из выделанных звериных шкур. Мальчик с удивлением обнаружил, что среди высоких, волосатых воинов находилось немало женщин. Таких же крепких и безобразных. С ними он и жил. В то время, как мужчины занимались набегами, они приглядывали за пленными. Заставляя тех заготавливать дрова в многочисленные юрты воинственных Кельтуков, а так же помогать в приготовлении им пищи, кормить и присматривать за скотом. Помня наставления вождя, Норман старался не встречаться взглядом с обитателями этих жилищ. Молча выполняя указания одной из женщин, скорее всего старшей. Несмотря на её неопрятный вид, голос хозяйки был весьма добродушным. Да и относилась она к нему всегда учтиво и любезно. Выбирая мальчику лучшие куски мяса из общего котла. Чем явно раздражала других обитателей юрты. Потому что в отсутствие оной, многие из них пытались ребёнка, кто пнуть, кто ударить, да посильнее. В обязанности Нормана входило лишь присматривать за очагом. Постоянно поддерживая в нём огонь. С чем он, естественно, исправно справлялся. На исходе второго месяца женщина уделявшая внимание ребёнку закашляла, а за тем и вовсе слегла, укутавшись в шкуры. Узнав об этом, в юрту вошёл седоватый мужчина. Кто он был среди Кельтуков, то ли лекарь, то ли шаман, мальчик этого не знал. Он лишь слышал как тот, осмотрев больную, глухо вымолвил:
– Ты дышишь тяжело и хрипло! Твои руки и лицо полны плохой крови. Я могу выпустить её, но боюсь, что это не спасёт тебя Шахран! Тебя, уже зовут к себе наши предки и твой сын! Я хочу тебе признаться, что ещё до приезда Тисо ты встретишься с ними!
– Значит, я больше не увижу своего вождя в этом мире?
Спросила шамана женщина, по-прежнему громко откашливаясь.
– Нет, Шахран! Смирись с этим! Я отпускаю тебя к великим кострам наших предков! Подумай, что передать мне Тисо! Я приду к тебе завтра!
Пробормотал мужчина и, повернувшись, строго приказал всем присутствующим в юрте:
– Оставьте её одну! Пусть она в тишине простится с этим миром! Ты,
Он указал пальцем на мальчика, сидевшего потупив взгляд на дровах,
– Можешь остаться. К тебе это не относится!
После чего вышел. Норману, стало невыносимо, по-детски жаль её. Возможно, она была единственный человек, на этой земле, относившийся к нему с нескрываемым сочувствием. И мальчик, после недолгих раздумий, покинув свой пост, подошёл к женщине и сев у её изголовья, стал гладить умиравшую женщину по голове. Ему так захотелось, чтобы она выздоровела, что он вслух, серьёзно произнёс:
– Не верь никому, что ты умрёшь! Завтра, ты поднимешься и будешь совершенно здорова! А сейчас спи! Болезнь уйдёт вместе с ночью!
И Норман, положив голову Шахран себе на колени, провалился вместе с нею в глубокий и крепкий сон.
Разбудил его холод. Норман открыл глаза и увидел, что огонь в очаге давно потух. А стены юрты покрылись тонким слоем инея. Испугавшись наказания, мальчик дёрнулся и, выронив голову женщины с колен, бросился к своему посту. Но как не старался он дуть изо всех сил в очаг, огонь не разгорался. Обессилев, ребёнок сел, поджав колени и забыв про холод, заплакал.
– Не плачь! Сейчас зажжём его снова!
Неожиданно раздался знакомый миролюбивый голос за его спиной. Норман повернул голову и увидел стоявшую позади женщину. Как ни в чём не бывало она, подняв одну из шкур, достала огниво, и, вернувшись к очагу, легонько подвинув мальчика, села рядом с ним на колени. После чего, набросав туда сухой щепы, разожгла огонь.
– Ну вот, а ты расстраивался!
Погладив Нормана по голове, ласково прошептала Шахран и, посмотрев впервые ему в глаза, добавила: