Ностальгия
Шрифт:
(Кстати сказать, город Солнечноборск на самом деле именовался сейчас совсем по-другому. Во всех официальных бумагах значилось: Муниципальное Образование «Солнечноборское городское поселение», сокращенно – МО «СГП». Такой вот выкидыш бюрократической творческой мысли…)
Сергей вышел из машины, захлопнул дверь, повернулся, на ходу нажав кнопку на брелке сигнализации, – и увидел вчерашнего визитера. Тот целеустремленно шагал через парковочную площадку, и направлялся явно к Сергею.
Возобновлять разговор совершенно не хотелось. По счастью, неподалеку ошивался один из здешних охранников, здоровенный гоблинообразный тип.
– Что за народ здесь у вас шляется? – указал ему Сергей на ханыгу. – Приватизирует зеркало или дворники – кто ущерб возмещать будет?
Гоблин, поигрывая дубинкой, двинулся наперерез оборванцу, а Сергей быстро пошагал к главному входу. У дверей оглянулся, увидел: цербер в черной униформе выпроваживает ханыгу, впрочем, на удивление вежливо. А за этой мизансценой внимательно наблюдает Антон Шугарев, только что припарковавший свою «пятерочку».
Антон – мелкая сошка из здешних так называемых журналистов – знал о проекте «Русский Куршевель» лишь то, что ему надлежало знать: нашлись дураки, решившие зачем-то вложить деньги в умирающую газетку умирающего городка. Но чутье имел неплохое, и сообразил: грядут куда более масштабные перемены. В преддверии тех перемен он резонно решил держаться поближе к Сергею. Услужлив был, и весьма, но меру знал, откровенного подхалимажа старался избегать. Сергей не возражал, пусть его, к тому же источник информации о здешних делах из Антона идеальный, шесть лет хроникером, не шутка, связи и информаторов имел повсюду.
Догнав Сергея на лестнице (лифтов в трехэтажном здании не было), Шугарев спросил словно невзначай:
– Что-то с Кузьмичом не поделили, Сергей Борисович? – и кивнул на видневшуюся под окном парковку.
– Кузьмич? А он мне представился Максимовичем.
– Это прозвище, от блаженного старца Федора Кузьмича происходит. Помните, был такой в прошлом веке? Тьфу, в позапрошлом, конечно же, всё никак не привыкну…
Так-так-так… Похоже, этот оборванец-телепат личность в Солнечноборске известная… Грех не воспользоваться оказией и не узнать побольше.
Неподдельный интерес он постарался замаскировать иронией:
– И кто же скрывается под личиной здешнего старца? Неужели сам первый всенародно избранный?
Антон вежливо посмеялся. Объяснил:
– Нет, это исключительно местная достопримечательность. Городской сумасшедший. Много лет провел в психушке, по слухам – за религиозное диссидентство. Похоже, если и был нормальным, то там сдвинулся, выпустили совсем недавно, пару лет назад… Однако кое-кто считает Кузьмича чуть ли не святым, старушки на него крестятся, сам видел…
– Чудеса творит? – спросил Сергей с прежней иронией и с прежним замаскированным интересом.
– Вроде того… Мертвых, правда, не воскрешал, по Ладоге, аки по суху, не ходил. Предвещает, пророчествует. Порой крайне любопытные вещи выдает.
– Например?
За разговором они дошли до редакции, и ответил Антон наглядно: достал из шкафа толстенную папку с подшивкой старых газетных номеров, полистал.
– Вот, например, взгляните…
Сергей взглянул на фотографии: обугленные руины, заснятые с разных ракурсов. Ну да, он и сам не раз их видел, – слева, при въезде в город. По диагонали пробежал глазами текст: взрыв бытового газа, скопившегося в подвале, почти полностью разрушил местный дом престарелых, – и как раз под праздник, в ночь на первое мая… Жертв, по счастью, нет – вовремя провели эвакуацию. Странно… Взрыв – не пожар, процесс мгновенный, если что-то взорвалось, эвакуировать некогда, тем более старичков-старушек, едва волочащих ноги, а то и вообще не способных передвигаться. И при чем здесь блаженный старец?
– Так он же и напророчил… Ночью, дескать, взорвется.
– И поверили? – удивился Сергей.
– Поверили… У него к тому времени уже ряд предсказаний был, очень точных. Например, фамилию президента-преемника назвал, когда тот еще даже о премьерстве не задумывался.
– Понятно…
Многое действительно стало понятно. И в самом деле угораздило столкнуться с человеком, обладающим экстрасенсорными способностями. Сергей Белецкий никоим образом не относился к числу слегка шизанутых граждан, фанатично верящих в магию, привороты-наговоры и прочее столоверчение. Но и полным скептиком не был. Например, один его знакомый, человек трезво мыслящий и к беспочвенным фантазиям не склонный, встречался в свое время с болгарской прорицательницей Вангой. И уверял: да, и в самом деле способна заглянуть в душу, в мысли человека… И про других не фальшивых экстрасенсов доводилось слышать от людей, заслуживающих доверия.
Сергей, убежденный материалист, выработал для себя такую концепцию: есть определенное число людей, обладающих способностями, которые мы называем паранормальными. (Шарлатанов, несомненно, на порядок больше, но не о них речь.) Потусторонщины в этих свойствах нет – нечто вполне материальное, но толком не изученное. В конце концов, и месмеризм, сиречь гипноз, многие поколения ученых считали жульничеством. Ничего, разобрались в конце концов, включили в материалистическую картину мира. Разберутся и с телепатией, и с ясновидением.
Всё так, но…
Но как-то не очень радует, когда такой вот телепат-экстрасенс незвано и непрошено врывается в твою личную жизнь.
– Что же он в такой рванине ходит? – спросил Сергей. – Не сидит в офисе, не зазывает клиентов рекламой: белый маг, дескать, в четвертом поколении, с астральным дипломом…
– Не знаю… – пожал плечами Антон. – Может, потому что настоящий? Спонтанные озарения, например… Не включается дар от появления денежного клиента…
– Где живет? И на что?
– Официально – бомж. В подвалах не спит, кочует по квартирам своих поклонниц, старушек в основном. У них, надо понимать, и кормится.
«Ну-ну, – подумал Сергей. – А еще иногда изображает родственника людей, которых видит впервые в жизни. Побочный, так сказать, приработок…»
И ведь даже сумел, подлец, внушить чувство узнавания – сейчас Сергей уверился, что лицо «блаженного старца» показалось ему смутно знакомым в результате гипнотического внушения.
2.
Вечером он вновь увидел оборванного экстрасенса. После работы, опять возле парковки. Торопливо сел в «опель-вектру» и уехал, не обращая внимание на отчаянные жесты блаженного. Взглянул в зеркало заднего вида – неподвижная фигура в плаще с чужого плеча застыла у шлагбаума, загораживавшего выезд со стоянки. Казалось, что затылок сверлит взгляд – того самого мертвого глаза. Неприятное ощущение…
А ведь товарищ попался упорный, снова заявится сегодня на квартиру, как пить дать. Ну и пусть – пятница, и Сергей как раз собирался смотаться на уик-энд в Питер. Так и поступил – не заезжая в здешнее жилище, выехал из города на трассу «Прощай, подвеска!»