Новенький
Шрифт:
– Ну, нормально.
– Слушай, я немного... ну, последний парень, с которым я встречалась, был подонок, настоящий подонок, и все это стало таким... ну, у нас были саморазрушительные отношения, в которых мы просто беспрерывно друг друга терзали...
– ...хорошо такое знаю...
– ...и, когда это все закончилось, я просто закрылась. Все. Для меня все остановилось. Я развалилась на куски. И папа тогда же умер, и все стало, понимаешь...
Твою мать! Это, что ли, предварительные ласки?
– Поэтому последний месяц я сидела дома, пыталась склеить жизнь – разобраться. Я всегда так торопилась... Слушай – целый год я почти не виделась с братом. С братом,черт возьми. Работала и тусовалась с этими ужасными мужиками, которые просто... Ладно – этот месяц, так чудесно было снова познакомиться с Барри. Удивительно. Я и забыла, какой он замечательный. Такой добрый, нежный, с ним так легко говорить, и... господи...
Ну, если я оказался в постели с человеком, питающим кровосмесительные надежды по поводу Барри, то мы в весьма щекотливом положении.
– Барри о тебе рассказывал, столько хорошего говорил. Знаешь, он на самом деле так тебя уважает. И мне так тепло было от всего, что он говорил. Я точно знала, что, если человек так нравится Барри, значит, он должен быть замечательный. Ну, будто я в тебя влюбилась еще до того, как мы познакомились. И я знала, что ты – как раз то, что мне сейчас нужно. А когда ты первый раз пришел, такой застенчивый, – так мило, я правда... понимаешь... ты мне нравишься, какой ты есть.
– Замечательно. Честное слово, я польщен, что ты находишь меня привлекательным, потому что я застенчивый и прозрачный. Спасибо.
– Нет, нет, нет, нет – ты все совсем неправильно понял – я тебя хочу, потому что... потому что...
– Я друг Барри?
– Нет – потому что... ммм...
– Я неопытен и можно мною командовать?
– Нет – потому что... просто – ты мне нравишься. Правда.
Потом она меня невероятно поцеловала, я растаял, и мы занялись любовью.
Аллилуйя!
Ееееееееееееееееееееессссссссссссссссссть!
ГООООООООООООООООООООООООЛЛЛЛЛЛЛЛ!
ЗИКО – БРАЗЗЗИИИИИИИИЛИЙААААААА!
Благодарю тебя, Боже.
Говорят, что в первый раз секс разочаровывает. Это безусловное вранье.
В первый раз секс, без сомнения, роскошен изумителен невероятен ошеломителен идеален ослепителен лучше всего на свете. Это задним числом, обнаружив, насколько он может быть лучше (что он может длиться дольше трех минут, что паузы разрешаются и т. д.), можно говорить, что первый сексуальный опыт разочаровал.
В ту минуту, когда я кончил заниматься сексом с Луизой (что случилось через не очень много минут после того, как я начал заниматься сексом с Луизой), я понял, что открыл нечто поистине фантастическое. И если бы оно никогда не стало лучше или дольше, я бы не жаловался. Дальнейшие усовершенствования – просто бонус.
Но я хотел задать один маленький, крошечный посткоитальный вопрос.
– Луиза?.. Знаешь, вот ты говорила про все то, что с тобой случилось, очень сложно, и у тебя есть причины, по которым я тебе нравлюсь, и я слишком молод, чтобы понять, и – но ладно, мне это неважно, но я хочу знать – я... ну то есть, это... я – я достаточно красив?
Она рассмеялась и крепко меня поцеловала.
– Мне нравятся уроды, – сказала она.
Черт.
Я надеялся на другой ответ.
Но на сей раз мне было до лампочки.
Глава тридцать пятая
В общем, во второй половине первого семестра старшего шестого класса в моей походке появилось чуть больше развязности – еле уловимая упругость “я больше не девственник”, которую, думаю, люди начали замечать. Я обратил внимание, что посторонние теперь относятся ко мне слегка уважительнее.
Всем моим одноклассникам было около восемнадцати, но большинство из нас оставались девственниками. В обычной школе все уже детьми бы обзавелись, а наша будто опоила нас каким-то магическим зельем – экстрактом кошмарной общественной жизни. Должно быть, им спрыскивали нашу пишу, и оно не позволяло нам изобретательно использовать свободное время.
Не то чтобы это зелье избавляло нас от жажды секса. Все поголовно в школе были одержимы мастурбацией, и в течение дня было практически невозможно избежать какого-нибудь спора насчет количества (“четверть пинты, как с куста”), частоты (“раз пять в день минимум”) и силы (“аж на потолке пятна, мужик, представляешь?”).
Эта тема пользовалась невероятной популярностью, и я часто думал, что школьную псалтырь, торчащую у каждого салаги из кармана, неплохо бы заменить “Случаем Портного”<Роман (1969) американского писателя Филипа Рота (р. 1933).>. Логичнее, если бы вместо пения гимнов на утренних линейках священник вставал, читал несколько страниц из “Случая Портного”, а потом вел нас на коллективную дрочку. Тогда бы мы вступали в новый день с повышенной способностью к концентрации.
“Пожалуйста, встаньте. Положите священную книгу на стулья. Сложите руки. На пенис. Двигайте. УОТСОН! ТЫ МОЛИШЬСЯ? Немедленно прекрати, или я заставлю тебя заниматься этим, стоя перед всей школой! Если ты действительно не можешь сдержаться, можешь купить “Тэблет”<Международный печатный орган католиков.> и пользоваться им в школьных уборных”.
Кроме моей новой походки, главной новостью семестра стало то, что один из школьных препо-дов по музыке последние десять лет у себя на яхте приставал к мальчикам.
Все были в курсе, что мистер Ньютон по выходным приглашает любимых учеников кататься на яхте, но никто не знал зачем. Равно никто не замечал, что его любимые ученики усердны в разной степени, однако почему-то все они – голубоглазые блондины с правильными чертами лица и предпубертатным румянцем на щеках. В школе, битком набитой евреями и азиатами, отыскать подобные экземпляры не так просто. И с чего это обычный препод может себе позволить собственную яхту? Правда, это не так уж невероятно, если у тебя нет семьи.