Новобранцы
Шрифт:
Появился товарищ майор, оглядел кучи мусора, среди которых мы валялись, и сказал с какой-то обреченностью:
– Вы не вы, если не насвинячите...
– Товарищ майор, разрешите обратиться?
– подал голос Бесик.
– Обращайся.
– А вон тому караульному патроны хотя бы выдают?
Майор покосился в указанном направлении и ответил:
– Выдают.
– Боевые?
– Боевые.
– А он имеет право стрелять?
– Да.
– А в майора?
Поднялся хохот. Товарищ майор сдержанно усмехнулся - как-никак шутка была удачная, - потом подозвал обедавшего с нами Али, сказал ему что-то вполголоса и, не прощаясь, ушел к воротам КПП. В город, надо полагать. Обернувшись, Али сообщил, что мы только что профукали возможность ночевать сегодня под крышей. Все были донельзя сыты, поэтому новость эту восприняли как авиакатастрофу где-нибудь в Таиланде.
Время тянулось очень медленно. Валяться просто так быстро надоело. От нечего делать самые шалые разбрелись по части в поисках приключений. Другие решили поприкалывать солдатиков Хамида. Третьи принялись знакомиться с офицерскими дочками. Четвертые боролись. Выглядело это даже для нас самих неестественно. Мимо строем, в ногу, шагали подпоясанные, приглаженные, постриженные военнослужащие. Те, кто шли в одиночку, обязательно отдавали каждому встречному офицеру воинское приветствие. Мы же - небритые, обросшие, в майках, с подвернутыми штанинами, в тапках, без носков, говорили не по-русски, орали, хохотали и, в шутку шугая, кидались на солдатиков.
Несколько раз повторялась одна и та же забавная сценка. Кто-нибудь поджидал на углу спортплощадки одинокого солдатика и, остановив, вежливенько так спрашивал: "Боец, прикурить есть?" И как только хмуренький солдатик протягивал раскрытую пачку, от нашего лежбища доносился крик: "Кто не хафтанет, тот чмо!" Солдатик либо улепетывал со всех ног, либо сжимался, точно его и в самом деле собирались ударить.
Вскоре все без исключения солдатики-одиночки обходили наше лежбище стороной. Если мимо шел строй в столовую, в него летели камешки. Высшим пилотажем считалось попасть по козырьку чьего-нибудь головного убора. Если проходил офицер, пусть даже в двадцати метрах от нас, надо было хором заорать: "Здр-равия желаем!", желательно - с акцентом.
И вот когда весь этот цирк, никак на службу не похожий, уже нас самих стал утомлять, к лежбищу подошли двое товарищей офицеров, каждый - с парой больших звезд на погонах. "По?дполы", - шепнул всезнайка.
– Ага, - пророкотал подпол, который был повыше.
– Вот они, наши дикари.
– Мы не дикари, - немедля возразил Бесик вялым сытым голосом.
– А вам не говорили, что надо хотя бы вставать, когда подходит старший по званию?
– осведомился подпол, который был пониже.
– А мы не с этой части, - проговорил Бесик, едва сдержав зевок.
– Все равно, с какой вы части, товарищи военно...
– начал было подпол пониже, и тут подпол повыше с презрением рявкнул:
– Встать!
Мы подчинились. Те, кто был помельче, сделали это проворно. Остальные вставали не спеша, намеренно показывая свое к офицерам отношение.
– Вам тут, у нас, как я вижу, не нравится?
– проговорил подпол повыше.
– Ну так, может, для знакомства дадите мне десяток кэ-мэ вокруг части?
– Правильно, - по-лакейски согласился подпол пониже.
– Не понимается через голову - поймётся через ноги.
– Не надо, товарищи подполковники, - просительно сказал Бесик, вставший последним.
– Жарко. И воды нам так и не дали.
– Ты, я вижу, говорить любишь?
– произнес подпол повыше.
– Где ваш начальник?
– Маегъа. (Не знаю. (Осет.))
– Чего?
– Не знаю, говорю.
– Ну так и говори! А то мявкаешь что-то... Как с ним связаться?
– С кем?
– С начальником, мля!
– Он не давал нам своего номера.
– Тогда на кого он вас оставил?
– Нас не надо ни на кого оставлять.
– Ну-ка, сынок, подойди, - сказал подпол, недобро усмехаясь. Было видно, как он медленно, наслаждаясь самим процессом, сатанеет.
– Ты что такой разговорчивый, у?
– с холодной любезностью спросил он у Бесика, положив ладонь ему на шею. Бесик смотрел прямо ему в глаза и не моргал.
– Я спрашиваю, почему ты такой разговорчивый?
– Я - не разговорчивый, - проговорил Бесик с застывшей улыбкой.
– Неразговорчивые молчат, - ласково заметил подпол.
– Я - не разговорчивый, - повторил Бесик.
– Как твоя фамилия, неразговорчивый?
– Качмазов.
– Качма-азов...
– повторил подпол, как бы пробуя слово на вкус.
– Как фамилия твоего начальника, рядовой Качмазов?
– Я не спрашивал у него фамилии.
– Не знаешь фамилии своего начальника?!
– поразился подпол.
– Не-а.
– Кавказ!
– воскликнул подпол, оборачиваясь к своему товарищу.
– Где еще такое увидишь?
– Он снова глянул на Бесика и грубо оттолкнул его.
– Иди!
– Это как в анекдоте, - сказал подпол пониже.
– Когда срет солдат на Красной площади, а милиционер ему: "Ты че, сука, творишь?" - "А я, - грит, - нашего взводника с должности снимаю".
Брезгливо оглядывая нас, подпол повыше проговорил:
– Они даже не поймут, что кого-то с должности сняли.
– Как к нам относятся, так и мы будем, - буркнул Бесик, растирая себе шею.
Кто-то тихонько шепнул ему по-осетински, чтобы замолк.
– А как к вам относятся?
– с любопытством поинтересовался у него подпол повыше.
– Так...
– Бесик неопределенно шевельнул пальцами перед лицом.
– Как - та-ак?
– Подпол раздраженно повторил его жест.
– Точнее выражайся.
– Н-ну... Из казармы выперли, в столовую не пускаете, лежим тут около сортира...
– Понятно, - перебил подпол. Он немного помолчал, потом спросил: - "Девятую роту" видел?
– Ну, - сказал Бесик.
– Не нукай, не запряг еще. Видел или нет?
– Ну, видел...
– Все видели "Девятую роту"?
– громко вопросил подпол и, дождавшись от нас нестройное "да", продолжил: - В начале, помните, что там говорилось? "Вы - га-авно..." Так вот, здесь то же самое.
Некоторое время новоиспеченные срочники молчали, не зная, как реагировать на это явное оскорбление. Потом Бесик все же нашелся: