Чтение онлайн

Листает. Луч прожектора освещает стоящего рядом 1 Голдвина.

Знакомо... Известно... Знакомо... Ага, вот!

Г о л д в и н (лекторским тоном). «...Нейтрино. Пока непонятно место этой частицы в строении материи. Протоны и нейтроны образуют ядра атомов. Мезоны, обмениваясь между ними, исполняют роль ядерных связок. Электроны вместе с названными частицами образуют атомы вещества. А для чего в природе нейтрино? Трудно допустить, что оно создано лишь для подтверждения теории Паули о бета-распаде...»

Ш а р д е ц к и й. Справедливо. (Листает.) А вот это...

Г о л д в и н. «...Из этой гипотезы можно вывести захватывающее представление, что Вселенная представляет собою нейтринное море, а наш мир – лишь волнение на поверхности этого моря. Все наши наблюдения относятся к этой поверхности. Мы еще не проникли в глубинные процессы взаимопревращений в материи».

Ш а р д е ц к и й. Тоже верно. (Закрывает книгу.) Что же дальше, профессор?

Голдвин молча отступает. Прожектор, освещавший его, гаснет.

Да... жаль. Если бы мы работали вместе, то, пожалуй, осилили бы эту задачу, а? (Возвращается к доске.) Итак, нейтринное море... Попробуем представить его уравнением. (Пишет.)

Затемнение слева. Прожектор освещает Г о л д в и н а. Он стоит у лабораторного стола.

Г о л о с Г о л д в и н а. Люди уже привыкли к тому, что есть радиация, реакторы, вырабатывающие плутоний, ракеты, ядерные испытания. Они забыли, что лет тридцать назад этого наваждения не было. Они привыкли к страху... Нет, вздор: к страху привыкнуть нельзя. И страх, страх, страх царит над миром. Перед ядерной войной... и еще множество мелких страхов: не потерять работу, не быть обманутым, не оказаться посмешищем... Прекрасный мир! Мир зеленых лесов и музыки, мир умного труда, мир людей. Труд и гений человека вложен во все: в желтые нивы, в радиомачты, в быстрые самолеты, в асфальт дорог, в стены зданий. Огромный труд для жизни людей! Неужели всего этого может не стать? Безумный мир! Больной мир!.. Надо торопиться, пока не поздно – сделать, что могу. Но что я могу? Немыслимая задача: не просто понять новое – на это меня хватило бы! – а сделать нужное открытие... Как? Как нащупать связь ядра с внешним миром? (Останавливается у книжного шкафа.) М-м.. что пишет о ядрах и нейтрино мой русский коллега? (Берет книгу, листает.)

Луч прожектора освещает стоящего рядом Шардецкого.

Ш а р д е ц к и й. «...Мы замечаем лишь те взаимодействия нейтрин с ядрами, при которых происходит радиоактивный распад ядра – то есть только те, что можем заметить с помощью нынешней техники измерений. Но значит ли это, что нейтрино меньших энергий не взаимодействуют с ядром? Думаю, что нет».

Г о л д в и н. И я так думаю, коллега. Я намеревался обсудить с вами этот вопрос на симпозиуме... но он не состоялся. Что же дальше? (Листает.) Расчеты сечений захвата нейтрин... знакомо. О, вот интересная мысль!

Ш а р д е ц к и й. «...По-видимому, нет ничего более устойчивого, чем ядро, которое только что распалось и выделило избыток энергии. Исследование таких ядер представляло б большой интерес...»

Г о л д в и н. Да-да! Но как их исследовать?

Шардецкий молчит. Лицо его неподвижно. Прожектор, освещаю щий его, гаснет.

Да-да... Мы сейчас роем два туннеля через одну и ту же гору. Каждый – свой. И таимся, чтобы они не услышали стук наших кирок и лопат, а мы – их!.. Но постой... В этом мысли: наиболее устойчивы ядра, которые только распа-лись,– что-то есть. (Садится за стол, раскрывает журнал, берет карандаш.) Прикинем-ка...

Затемнение справа. Полный свет слева. Кабинет Ш а р д е ц к о г о. В дверях, прислонившись к косяку, стоит С а м о й л о в. Курит, наблюдает за Шардецким, который жестикулирует возле доски. Тот наконец замечает С а м о й л о в а.

Ш а р д е ц к и й (его застали врасплох, он сердится). А вы по-прежнему небриты, Петр Иванович!

С а м о й л о в (трогает подбородок). Растут, треклятые...

Ш а р д е ц к и й (смотрит на часы). Который час? Мои стали.

С а м о й л о в. Третий.

Ш а р д е ц к и й. Угу. И какое же у вас ко мне дело в третьем часу ночи?

С а м о й л о в. Да я, собственно, так – заглянул на огонек... (Затягивается, пускает дым в потолок.) Я говорю: вот мы не знаем, какой атом радиоактивного вещества когда распадется,– а клоп знает.

Ш а р д е ц к и й. Какой клоп?!

С а м о й л о в. Обыкновенный. Клопус вульгарис. ( Поку-ривает.) Пустил я его давеча на пластинку со слоем радиоактивного кобальта. Ну, он блуждал, петлял... и вылез необлученным. Пять раз гонял его по пластинке – ни одного гамма-кванта не схватил. Измеряли.

Ш а р д е ц к и й (ошеломленно). Не может быть... Мис-тика! Хотя нет, почему же? Может. Действительно, в каждый момент какие-то атомы кобальта взрываются гамма-квантами, какие-то нет. Пройти можно. Как по минному полю. Что же – у клопа какие-то миноискатели есть, что ли? Выходит, он чувствует: какие атомы около него будут распадаться – и поворачивает от них подальше?

С а м о й л о в. Я так думаю, oнизменение нейтринных потоков от ядер чувствует. Должно быть, спокойные и распадающиеся ядра излучают их неодинаково.

Ш а р д е ц к и й. Возможно... Это где же вы клопа-то достали, Петр Иванович?

С а м о й л о в. А я недавно в Свердловск ездил, в командировку. В мягком вагоне. Ну, и не уберегся... Я его, собственно, казнить хотел. А он – избежал... Между прочим, я построил его блуждания в пространственно-временных координатах. Есть намек на закономерность.

Ш а р д е ц к и й. Да-а... Черт знает что! Клоп, а! Гнусное насекомое – и движет физику. Дожили...

С а м о й л о в. А что – клон? Очень удобный объект наблюдений: плоский, форма эллиптическая. Легко рассчитывать сечение захвата. Муравья, к примеру, пришлось бы интегрировать по сложному контуру... (Затянувшись дымом.) Впрочем, стоит попробовать и муравья.

Ш а р д е ц к и й. Что ж – клоп так клоп. Я не гордый! Пойдемте, Петр Иванович, посмотрим, что он может... Значит, «зашли на огонек»? И ехидный же вы человек, Самойлов!

С а м о й л о в. Да нет, я что? Я ничего...

Уходят.

Занавес

Освещена левая часть сцены. Большая комната. Столы с приборами и без таковых. В дальней части комнаты – установка, похожая на спектрограф, на лазер и немного на самогонный аппарат: кварцевые и металлические трубы, спирали проводов, стеклянные завитушки, соленоиды и т. д. Рядом приборный щит. На стене самодельный лозунг «Размышлять, размышлять, размышлять – пока не почувствуешь злость к работе!» и самодельный же рисунок гуашью: Архимед, прикрываясь ладошкой, выскакивает из ванны. Словом, это комната поисковой группы «Эврика».