Чтение онлайн

Но почему они взбесились именно сегодня? Допустим, на мне был весьма откровенный наряд, но ведь я выгляжу сногсшибательно в любой одежде! Стоп, где мой экземпляр «Рамиро и Джулиарда»? Я же помню, как сегодня на уроке парни буквально впитывали каждое слово этой глупой пьески, может, тут собака зарыта?

Через сорок минут ситуация стала потихоньку проясняться.

Все дело оказалось в Джулине. Как и я, она была простой и любящей девчонкой, обожавшей смотреть, как парни убивают друг друга ради нее.

(Как бы мне придумать, чтобы мои однокашники тоже начали устраивать дуэли в мою честь? В пьесе не давалось четкого ответа на этот вопрос, там просто сначала шли длиннющие «бла-бла-бла», а потом герои хватались за мечи).

Я сунула книгу обратно в рюкзак. Подумаю над этим позже, скоро начнутся послеобеденные уроки.

Солнечную машину выключили, и небо тут же снова стало серым и безжизненным. Воспользовавшись сумерками, я крадучись пробралась на урок «Диалог: импровизация и подготовка».

Я всеми силами старалась избежать нежелательного внимания, но поскольку хитрость не слишком дружит с пунктуальностью, в класс я опоздала на несколько минут.

Преподаватель, мистер Дэвид, не проявил понимания.

— О, мисс Мотт, как мило, что вы решили к нам присоединиться! — саркастически провозгласил он.

Я застыла, разинув рот, пытаясь придумать какой-нибудь блестящий ответ. Должна же я с первого слова покорить этот класс!

— Те, кто явился на урок вовремя, уже выбрали себе пару для сегодняшнего упражнения, Бегги. К счастью для вас, мисс, вы не единственная в этом классе, у кого нет ни воспитанности, ни часов! Идите вон туда и присоединитесь к мистеру Килледи.

Да-да, он сидел в углу: Тэдди Килледи, строгий и величавый, мрачно разглядывающий меня своими глубокими лиловыми глазами. На его губах играла едва заметная улыбка, и я сразу поняла, что он надо мной смеется.

Под его внимательным взглядом я сразу почувствовала себя застенчивой и неловкой, и неуклюже поплелась в угол.

«Пожалуйста, Степфордия, позволь мне пройти через весь класс, не став невольной причиной очередного проникающего грудного ранения…»

Тэдди заговорил первым.

— У меня есть часы, но и подумать не могу о том, чтобы носить их в школе. Они стоят больше, чем мистер Дэвид зарабатывает за год.

Его уверенный эгоцентризм показался мне вполне располагающим, к тому же он совсем недавно стошнил мне на свитер, так что, может быть, еще не все было потеряно.

— Тебе утром не было в школе, я подумала, ты прогулял, — как можно небрежнее спросила я.

— Нет, это просто из-за сегодняшнего освещения. То есть… как бы это сказать… я сегодня плохо себя чувствовал. Ты же знаешь, как это бывает, когда на рассвете просыпаешься после кошмарных ночных шатаний и чувствуешь, будто тебе ночью сделали лоботомию? Ты ведь понимаешь меня, Бегги?

— Я думаю…

— Поэтому я решил остаться дома и немного почитать. А то никак не доходили руки пролистать свежий номер «GQ». Надеюсь, я не пропустил ничего важного на английском?

— Ну, вообще-то мы проходили новую пьесу. Называется «Робот и Джулия». Ты слышал о такой?

— О самой знаменитой любовной истории всех времен и народов? Об архетипе и парадигме обреченной подростковой любви, изложенной изящным слогом Шекспира и воспламенившей миллионы подражателей по всему миру, которые продолжают вдохновляться этой гениальной трагедией с момента ее первого представления, состоявшегося в 1560 году?

— Ага, точно, о ней самой! Вообще, я сначала подумала, что это полная дурь, но потом попыталась ее прочитать и реально прониклась образом Джулиании, которая знай себе поглядывает в окошко, томясь и тоскуя о своем миленьком Романо. А ты никогда не испытывал ничего подобного, Тэдди?

Он вдруг не на шутку смутился. Я решила, что пришло время слегка подтолкнуть его в нужном направлении.

— Ты чувствуешь что-нибудь, похожее на страсть, сжигающую Джулию? Или, на худой конец, испытываешь солидарность с чувствами Ромиро?

Моя рука сама собой подползала к его руке и была уже в нескольких миллиметрах от его длинных изящных пальцев.

Тэдди смотрел на меня, и его кобальтовые глаза не выдавали никаких чувств, кроме недоумения.

— Страсть? Да, Бегги, думаю, это я испытываю. Вот, скажем, когда я хватаю животное за глотку, и уже готовлюсь вонзить…

Мистер Дэвид внезапно очутился у нас за спиной и энергично похлопал нас по плечам.

— Совсем неплохо, определенно! Бегги, я отметил, что ты любишь использовать литературные источники, когда говоришь о своей жизни, однако я посоветовал бы тебе быть более оригинальной в выборе материала. Тэдди, мне кажется, нам с тобой стоит поговорить об использовании намеков в диалоге…

Когда прозвенел звонок, он повел Тэдди в другой угол класса и завел с ним серьезный разговор, во время которого на лице моего бледнолицего одноклассника сохранялось выражение полного недоумения.

Я тоже чувствовала себя слегка озадаченной этим долгим днем, который, наконец-то, подошел к концу, и всю дорогу на затянутую туманом парковку ломала голову над тем, что рассказал бы мне Тэдди, если бы его не прервали.

Должна признаться, он казался мне исключительно интересным. Несомненно, он был очень хорош собой, но это было не главное. В нем была какая-то безыскусность, бездумная простота, столь отличавшая его от всех знакомых мне парней, но в то же время во всем его облике чувствовалась затаенная сила и угроза.

Он был чем-то похож на экспериментальную андроидную машину для убийства, сбежавшую из государственной лаборатории и пытавшуюся жить обычной жизнью среди обычных людей. Может быть, он такой и есть? Что если сказочный Тэдди на самом деле всего лишь металлический монстр, который по-своему, то есть, неуклюже и чудовищно, ищет свою любовь?

По крайней мере, это предположение выглядело не более нелепым, чем все остальные.

Я так глубоко задумалась, что даже подскочила от неожиданности, услышав голос за спиной: