Чтение онлайн

— Но разве Бог не един?

— Бог — един, а богов — много. Единый — это Создатель, Творец всего Сущего. А боги — это служители Единого, как мы являемся их служителями. И богам, в отличие от Единого, позволено ошибаться… как и нам. Но они платят за свои ошибки гораздо больше, чем мы. Но и нам их ошибки обходятся дороже.

— То есть вы называете богами ангелов и святых? Извините за дерзкий вопрос…

— Почти, сын мой. Некоторых ангелов можно назвать богами, но не все ангелы — боги, и не все боги — ангелы. А святые — это совсем иная сила, хотя она тоже связана с богами. Богами считаются те, кто творят историю.

— Но тогда и королей можно считать богами. Ведь за ними идут люди.

— Боги творят историю в более общем плане, нежели короли. Например, Эльдил оберегает кроме нашей, еще несколько стран, например Белокерман.

— Тогда их можно сравнить с Папой? — я все еще пытался найти соответствие между здешними и своими понятиями.

— Каким папой?

— Священнослужителем, который объединяет несколько стран с единой верой.

— Видимо, ты еще не совсем понял. У нас разные веры, белокерманцы не поклоняются Эльдилу. К тому же боги обладают большей силой, нежели священнослужители…

— Мне кажется, я начинаю понимать. Богами называют тех, кто служит Единому по своему разумению и старается направить простых смертных на путь своего служения, причем боги обладают силой, большей, нежели сила любого смертного?

— Да… Но как мы не всегда служим богам, так и они не отдают все свою жизнь Единому.

— Извините, а кому покровительствует Эльдил?

— Нам… А если ты спрашиваешь, какие профессии ему наиболее близки, то это священники и паладины.

— Но ведь монахи и инквизиторы тоже служители церкви, разве не так? Почему Голубой не благословляет их?

— Я не говорил, что Эльдил оставил их без своего покровительства. Он благоволит ко всем. Но наиболее близки Голубому именно мы, ибо монахи часто нарушают наши законы, а инквизиторы… они бывают слишком жестоки и бескомпромиссны в суждениях. Но это не значит, что если служитель чист, Эльдил обойдет его в своих молитвах.

— А если мы согрешим, он оставит нас?

— Нет. Эльдил всегда надеется, что мы раскаемся и исправимся. Я ведь тоже не всегда был священником, сын мой. И в своей мирской и монашеской жизни совершил немало грехов. Гораздо больше, чем ты.

Я вздрогнул.

— Нет, я грешен, святой отец. Я совершил много тяжких, непростительных ошибок…

— Разве ты убивал, сын мой? — и с грустной улыбкой священник распрощался со мной.

Однажды я забрел в храм и разговорился с находящимся там священником.

— Скажите, а чем занимаются священники?

— Хранят жизнь и помогают заблудшим душам идти по пути добра.

— То есть вы направляете нас на путь истинный? Спасаете нас от греха? — ехидно спросил я.

— Да, сын мой.

— Одолжите двадцать рублей, — потребовал я.

— Но у меня нет таких денег…

— Вот жил замечательный человек Вася. Его жена была при смерти, а денег на лечение не хватало и он пошел к вам, попросил в долг, ему не дали… Сейчас он разбойник и убийца с большой дороги, жена поправилась, но останавливаться уже поздно…

— Раскаяться никогда не поздно. А лечение у нас бесплатное.

— Ее не могли вылечить тут, надо было ехать в Островлик. Если бы вы дали ему тогда денег, никто бы не пострадал. Разве нет? Что же вы не помогли этому человеку?

— Где он? Проводи меня к нему.

— Да нет, — отмахнулся я. — Это же я просто для примера, разве не могло быть такой ситуации?

— Сын мой, человек, которого ты привел в пример, мог бы рассказать нам о своей проблеме, мы бы нашли решение…

— И что, вы никогда не ошибаетесь?

— Мы смертны, и нам свойственно ошибаться.

— А я бессмертен, поэтому не совершаю ошибок, так что ли?

— Все мы смертны, сын мой, — вздохнул священник.

— Вы — может и да, а я нет. Знаете, есть такая раса — моредхел, или иначе темный эльф, называется?

— Я имел в виду другое…

— А я — именно то, что сказал. Вы сказали, что все мы смертны, но я бессмертен!

— Но ведь тебя тоже могут убить, сын мой…

— А вот это уже другой вопрос!

— …а значит, ты подвластен смерти, то есть смертен. Просто длина твоей естественной жизни не нормирована.

— А разве ваших богов нельзя убить?

— Теоретически можно, но…

— Тогда они тоже смертны, а смертным свойственно ошибаться… Кстати, богов четверо, почему же вы не допускаете возможности, что ваш бог неправ, а прав другой, именно служение ему истинно?

— Все правы и все неправы, сын мой.

— А каким образом вы определяете, кто более прав? По количеству служителей?… Или по процентной смертности верующих?

— Это трудно объяснить, сын мой. Обычно люди выбирают того из богов, чье служение ближе ему по духу…

— Значит, тебе по духу ближе Эльдил?

— Да.

— Что там он вам завещал: «Любите жизнь и весь мир сущий, и спасайте заблудшие души»… — процитировал я одну из библиотечных книг. — Кстати, вы знаете, что твориться в Святом монахе?

— Увы, да, — еще раз вздохнул священник. — Мне жаль, что зерно греха настолько близко к нашему храму…

— А почему тогда вы не вытаскиваете своих монахов из кабака? Должны же вы заботиться о спасении их душ?

— Мы — священники Эльдила и не приемлем насилия. Дети храма должны сами осознать свою ошибку и раскаяться, ибо насильем невозможно спасти душу. Мы можем лишь давать им советы и направлять на путь истинный, но не силою, а святым словом.

— Хм… А вот инквизиторы, похоже, другого мнения…