Чтение онлайн

В общем, шустрая "конфетка" у нас получилась. Для данного исторического периода, разумеется. Когда вниз по течению разгонялись до максимума, у некоторых пассажиров даже дух захватывало. Енисей — река резвая, и к нашим двадцати двум километрам в час он ещё и пять своих добавляет. Местные к таким скоростям непривычны, вот и впадают кто в ступор, а кто и в экстаз. Ещё бы, берег, можно сказать, пролетает мимо, а гребные колёса в бешеном темпе дубасят по воде, заглушая остальные звуки. Натуральный драйв для неподготовленных аборигенов!

Вплоть до вечера мы катали желающих развлечься и тестировали работу пароходной машины в разных режимах. Почти все присутствующие на берегу побывали у нас на борту, каждому хотелось приобщиться к последнему писку современного технического прогресса. "Пионеров" и их сверстников по многу раз брали. Именно от таких вот поездок у пацанов зарождается интерес к технике, и кто знает, может, сегодня нам удалось подарить России новых Кулибиных, новых Ломоносовых, новых Менделеевых. Да и нашему заводу азарт молодёжи на пользу пойдёт, изобретатели и рационализаторы на производстве всегда нужны. Тут главное — вовремя поселить в головах ребят желание создавать новое и убедить их, что они это могут. Что они всё смогут, если захотят. Ну а дальше уж пытливая молодёжь и сама справится, только успевай разгребать сотворённые ею чудеса.

Следующая неделя пролетела незаметно. Сборы, согласования, заготовка дров для парохода, утряска продовольственных грузов, плюс к этому разбор заводских дел — всё сплелось в какой-то затяжной, сумбурный круговорот. И конечно, как и в случае с похоронами канского городничего, я был во всех бочках затычкой, именно ко мне все лезли с уточняющими вопросами. Пришлось по некоторым направлениям назначить ответственными ребят из бизонов, и это облегчило работу, но добавило забавных ситуаций.

Здесь народ не любит дела "сурьёзные" с юнцами обсуждать, часто прям требуют прислать для переговоров кого постарше, а лучше чтоб сразу хозяин явился. Поэтому моих молодых порученцев регулярно выпроваживали с наказом привести начальство, ну а они, естественно, приводили меня — ха, ещё более молодого. Ох, как прикольно смотрелись физиономии этих зачастую убелённых сединами деловых умников, когда они понимали, с кем же им в результате торговлю вести придётся! Пару раз я еле смех сдержал.

В четверг мы наконец-то отправились в Енисейск. До самого отплытия оставались сомнения, что нам удастся завершить все сборы к назначенному дню, но, слава богу, управились. На борту буксира четыре человека команды и четыре пассажира: Софа, я, Гришка Суриков и Федька. Пароход, издав на прощание пронзительный гудок, стал, наращивая обороты, отгребать от берега. За ним на пеньковом канате потянулась баржа с продуктами, купленными для погорельцев. Среди накрытых брезентом мешков с мукой и крупами вольготно расположились весёлые и довольные каменщики енисейской артели. Эту неделю мужики вкалывали как проклятые, по шестнадцать часов в сутки, и теперь, получив у Панкрата Алексеевича окончательный расчёт, могут пару дней побездельничать.

Федька заливисто свистит и машет рукой оставшимся на берегу "пионерам". Доволен пацан, как папуас, объевшийся сливочного масла. Ещё бы, командир огромное доверие выказал — попросил помочь в отборе мальчишек для заводской школы. А что? Мне толковые ребята нужны? Нужны. Причём очень. Лишь из умных удаётся воспитать хороших руководителей и помощников. А кто у нас может быстрее всех выявить наиболее перспективных кандидатов на обучение, так сказать самых активных проныр и хулиганов? Правильно, Федька. Он, кстати, заодно и пиар-кампанию на пацанском уровне проведёт, мол, да у нас там такое... такое... у-у-у... вам и не снилось.

Не... мы с Софой, конечно, тоже будем присматриваться к желающим переселиться в Красноярск, под наше крылышко (по тем же девочкам я только на неё и полагаюсь), но всё же уверен: вождь "пионеров" работу по отбору наиболее сообразительных нам сильно облегчит.

Над ухом раздался оглушительный свист. Блин, и этот туда же!

— Григорий, хватит свистеть. И рожу попроще сделай, слишком уж она у тебя довольная. Не забывай: ты на работе.

Вот же охранничек! Учишь, учишь балбеса, а у него детство в попе никак не отыграет. Это ж когда я с такими темпами из бизонов крутых спецов-то воспитаю? Лет через двадцать, что ли?! Ох мама, роди меня обратно! Захотелось непечатно высказаться. Ну хотя бы в полголоса. Но минутное раздражение быстро прошло, и накатила трезвая оценка действительности: "А чего это ты, Сашок, с самого утра ворчишь, как старый дед? Хочется отдохнуть и расслабиться? Последние недели здорово вымотали? Так ляг поспи, и всё пройдёт". Хм... точно.

— За старшего остаёшься, а я спать пошёл. Присматривай за Федькой, не хватало ещё, чтоб он в реку свалился, скачет ведь, как обезьяна, по всему пароходу.

Всё! В койку, и баиньки. Целых два дня ничегонеделания. О-о, ка-айф! Хочешь — спи, хочешь — созерцай осенние красоты Енисея. Лепота! Надо бы почаще длительные отгулы устраивать, а то не жалею я себя любимого. Ой не жалею.

Очнулся лишь часа через четыре. Во меня укачало-то! Выбрался из тесного кубрика на палубу и очумело огляделся. Ого, уже Атамано-Шиверский перекат проходим! Насколько помню, это довольно сложный участок реки. Течение здесь ускоряется до десяти километров в час, к тому же и неприятные подводные камушки имеются. Впрочем, наш капитан с Енисеем знаком лучше кого бы то ни было и уже сбросил ход. Идём мы сейчас даже медленнее, чем вначале. Интересно, а почему меня не разбудили?

— Неужели наш засоня проснулся? — с улыбкой прокомментировала моё появление Софа.

— Вообще-то, я просил будить в случае опасности.

— Капитан сказал, пока тревожиться не о чем.

— Да-а? Ну, будем надеяться, он знает, о чём говорит.

Перед поездкой мы с ним обсуждали проход лишь через Казачинские пороги, но я почему-то считал необходимым и на этом перекате принять особые меры предосторожности. Те же пробковые пояса всем раздать. Зря, что ли, я их делал?

— Не хмурься, лучше посмотри, как красиво вокруг.

А и правда, только после слов Софы я ощутил всю прелесть открывающейся панорамы. Ниже переката Енисей с обеих сторон сжимается подступающими горами, это место называют Атамановской трубой. Высокие скалы почти нависают над водой, правый берег проносится в каких-то пятидесяти метрах от борта судна, при этом и река, и скалы освещены ярким солнцем. М-да-а... прямо-таки завораживающее зрелище. Особенно сейчас, когда растущие по берегам деревья укрыты осенней, багряно-жёлтой листвой. Мне как-то раз уже доводилось плыть этим маршрутом из Красноярска аж до Дудинки, но та поездка выдалась летом, и всё выглядело иначе.