Чтение онлайн

Даниэль, каким-то чудом сумев оказаться между нами, толкнул меня в грудь, ударил кулаком о стол.

– Чтоб я такого больше не слышал! Ведите себя прилично, а то всех за решетку отправлю! Да!.. Мсье Грай, извольте вежливо поздороваться с нашей гостьей!..

Я поглядел на смешного усатого коротышку, подивился нелепости происходящего и вдруг понял, что серо-черный мир дает нам еще один шанс. Пусть призрачный, как и всё прочее в этой непредсказуемой Вселенной.

В мире Нуара нет места «хэппи энду». Но я не торопился увидеть последний кадр.

– Здравствуй, Адель. Ты выросла.

Она покорно кивнула, всхлипнула.

– Здравствуй, дядя Рич. А ты все такой же.

– Мне коньяк, – велел я бармену. – Девушке что-нибудь безалкогольное. Только не надо льда, холодно.

В этом заведении я еще не бывал. Похоже, открылись совсем недавно, все новенькое, словно только что отчеканенный «никель». Народу, несмотря на поздний час, немного, зато имелось большое черное пианино – и такой же большой негр при нем, тоже черный. Афроамериканец, скучая, лениво извлекал из-под клавиш нечто, весьма отдаленно напоминающее блюз.

Я кивнул &, уже успевшей устроиться за столиком, и подошел к музыканту. Тот поспешил одарить меня белозубой улыбкой на все тридцать два.

– Что желает послушать, мсье?

Акцент был чудовищный, равно как и звуки, издаваемые инструментом. Но выбирать было не из чего.

– Play it again, Sam! [61]

– О, са-а-р! – охотно откликнулся он, переходя на столь же чудовищный американский. – Если бы все, кто называет меня Сэмом, платили хотя бы по пять франков, са-а-ар! А еще лучше – долларов…

Я положил «десятку» прямо на клавиши. Негр расцвел, словно черная роза Техаса.

– Если я – Сэм, то са-а-ар наверняка желает послушать «As Time Goes By». Все, я вам скажу, прямо-таки помешались на этой «Касабланке».

– Угадали, – кивнул я. – Но не тот огрызок, что поют в фильме. Знаете полный вариант? Его исполнял Фрэнсис Уильямс в спектакле «Добро пожаловать».

Массивная черная челюсть отвисла, но негр с невиданной ловкостью успел ее подхватить.

– Са-а-ар! Вот уже не думал, что в этих диких краях кто-то слыхал о нашем бродвейском шоу! Это же когда было, аж пятнадцать лет назад, са-а-ар. Для такого знатока, как вы, я бы сыграл и за доллар!..

Я подмигнул афроамериканцу и отправился за столик. Прозвучали знакомые аккорды. Музыкант, обладая невиданной чуткостью, запел именно в тот миг, когда я вручил & позаимствованный у бармена цветок – местную кустовую розу.

– Твоей галантности хватит ненадолго, дядя Рич, – уверенно заявила &, кладя розу на скатерть. – Я не против, можешь орать на меня и дальше. Только никогда не говори о Прошлом. Его уже нет – ни у тебя, ни у меня.

– Что-то больно мудрено, – чуть подумав, рассудил я. – Но пусть будет по-твоему.

– Через год мне будет восемнадцать, – немного помолчав, добавила та, которой я не смог выстрелить в затылок. – Я ни на что не намекаю, Рич. Могу уехать хоть завтра, могу остаться здесь, могу вернуться на «Текору». Я лишь хочу твердо знать, что живу с тобой в одном мире. Только сейчас я поняла, как это важно. Не отвечай! Ты все равно не скажешь ничего умного.

Она была права, и я промолчал. А песня все не кончалась.

На мертвеце была черная эсэсовская форма. Не та, что носилась в «реале», а бутафорская, из старых фильмов «про войну». Рукава закатаны, на желтых костях – обрывки истлевшей кожи, лицо-череп, неровные прореженные зубы. Зато мундир новенький, только что из костюмерной. Кобура на поясе, вычищенные до зеркального блеска сапоги.

– Oberleutnant? [62] – череп весело скалился. – Вы уже здесь? Это есть хорошо! Гут! Можете считать себя mobilisiert [63] с этот конкретный Zeit [64] !

– Пошел к черту, нацистский ублюдок! – отрубил Николай Александрович Гриневич 1957 года рождения, в иной же реальности – Родион Гравицкий, Ричард Грай или просто Рич.

Мертвец захохотал, взявшись за бока.

– Уже! Мы с вами Gewinn… Прибывайт на место. Verstehen Sie mich? Понимайт? Ха-ха! И теперь ваш долг, Oberleutnant, служить доблестный немецкий Райх!

Ряженое чучело выглядело настолько нелепо, что тот, кто стоял перед лицом Смерти, попытался улыбнуться. Тоже мне, «матка, курка, яйка»! А еще говорили: Ад!..

– H"olle, да – поняло его чучело. – Он и есть. А вы думайт, что H"olle – коридор с дверями? Ха-ха-ха! Коридор есть только Flur. Прихожая, verstehen Sie mich? Иллюзион, ja. А здесь самый настоящий Die Realit"at!.. Рье-аль-ност!

Мертвец щелкнул пальцами-костяшками, включая яркий солнечный день.

– Ап! H"olle… Ад – тоже есть ответвлений единый Мультиверс. Очьень смешно. Ха-ха!

Тот, кто был когда-то Ричардом Граем, невольно оглянулся.

…Высокая, выгоревшая от жары трава, синее, в легких перистых облаках небо. Степь. Колючая проволока.