Чтение онлайн

Инфи городила преграды на пути зомби, разбивала их на группы и блокировала ящиками. Мужчины молча наблюдали за тем, как она загнала большую группу сомнамбул в длинный Г-образный коридор и подогнала два контейнера сразу, готовясь перекрыть выходы. Едва она закрыла первый, все зомби сразу развернулись в обратную сторону, несмотря на то что они не могли (черт с ними, с закрытыми глазами) видеть, как Инфи опустила ящик – это было за поворотом. Инфинити щелкнула по иконке и опустила второй контейнер. Сомнамбулы сразу встали, как вкопанные. Они просто стояли, и все.

– Они ведут себя как монстры в компьютерных играх, – задумчиво проговорил Зиро. – Очень похоже. Всегда идут к цели кратчайшим путем. Вот только такой алгоритм работает потому, что монстры всегда знают весь уровень целиком. В отличие от игрока.

– И что это значит? – спросил Пип.

– Не знаю, – вздохнул Зиро.

Попутно Инфинити возводила вокруг управления сплошную стену из ящиков. В качестве строительного материала она использовала контейнеры из дальнего левого угла склада, сплошь заставленного ими, один сплошной массив из ящиков. Она снимала их слоями, начиная с верхнего, и, один за другим, переправляла на периферию. Добралась до самого нижнего слоя. Внезапно стол издал резкий предупреждающий сигнал, замигало сообщение об ошибке. Один из контейнеров не хотел подниматься. Кран схватил его, но не мог оторвать от земли. Поле, в котором отображались идентификационные коды контейнера, было пустым.

Инфинити пожала плечами и нацелилась на другой.

– Погоди-ка, – остановил ее Казимир. – Увеличь масштаб. – Инфинити снова навела манипулятор на странный ящик. Увеличила изображение, резко раздвинув сведенные вместе указательный и большой пальцы.

Ящик был вмурован в бетонное покрытие.

Казимир просиял.

– Это не дивчина, это какой-то целый клад, – сказал он, широко улыбаясь. – Молодчина, Инфинити! Это оно, черт его дери!

Этот день Человека-Паука начался как обычно. Но был ли это день? Кругом была обычная непроглядная темень. Человек-Паук протянул руку, включил свет. Часы, скрученные им с какой-то приборной панели, показывали 8.30, но это была чисто умозрительная цифра – он просто подогнал часы под свои циркадные ритмы. Человек-Паук, кряхтя, вылез из гамака.

Подошел к столику из деревянных коробок. Оделся в свое латаное-перелатаное тряпье. Перед треснувшим зеркалом расчесал волосы и бороду расческой, наполовину утратившей зубы. Совсем уже седой, грустно подумал Человек-Паук, созерцая свое отражение. Собрал свои длинные, почти до плеч, волосы в хвост и перехватил резинкой.

Отломил кусок от плитки сушеной прессованной спирулины и, без всякого выражения на лице, тщательно прожевывая и запивая водой, съел свои витамины. Пошел в спортзал. Такой же сырой бетонный мешок, как и все остальные комнаты его «квартиры» – там стояла самодельная штанга, гантели, висели турник и кольца. Человек-Паук размялся и начал зарядку. Подтягивания. Отжимания. Гантели на бицепс, жим штанги на пресс, и т.д. последовательно, на все группы мышц. Отработал программу по полной. Выравнивая дыхание, Человек-Паук разглядывал свое мокрое от пота тело. Ни грамма жира, рельефная мускулатура, сплошные жилы. Превосходная форма, особенно учитывая его обстоятельства. И как часто бывало, в его голове возникала гаденькая мыслишка: зачем это все? Но Человек-Паук знал, что если он хоть немного начнет развивать эту мысль, она моментально загонит его в трясину затяжной депрессии. И Человек-Паук ее решительно задавил.

Он включил электрокотел, нагрел воды, принял душ, используя в качестве мыла глицерин, который варил из лягушек. Трубный глас в его животе возвестил, что неплохо было бы поесть. Человек-Паук подождал, пока высохнут волосы, надел брезентовый плащ и резиновые сапоги-болотники, взял сачок с ведром и пошел за завтраком. Или за обедом. Или за ужином.

Он шел по шпалам и, размахивая сачком в такт, громко пел:

– There is! А house! In New Orleans! They call! The Rising! Sun! Па-пара-парарам!

Он пел старый хит группы The Animals, который у него крутился в голове с самого пробуждения. Странное дело, эта музыка, приходящая из сна. Кто ставит пластинки? Почему, например, именно «House Of The Rising Sun»? Это была не самая любимая песня Человека-Паука у «Энималз». Она казалась ему слишком пафосной, патетичной. Но сейчас она почему-то была самое то. Голос его отражался эхом от черных стен туннеля, освещенного разномастными лампами. То, что он, вероятнее всего, никогда не увидит больше восходящего солнца, наполняло его голос дополнительными трагичными обертонами.

Когда-то в Воркуйске-8 пытались построить метро. Ничего, конечно, не получились. Слишком много воды, туннели обваливались. Успели построить коммуникации, соединяющие основные заводы с Южным Терминалом, начали было прокладывать туннель до Иглы, и тут до всех дошло, что метро под болотом не проложишь. Метро забросили, кое-кого из руководства посадили, чтобы знали, как впустую расходовать народные средства. Человек-Паук был в этом подземелье совершенно один.

У заржавевшего в бурую пыль подземного бура он свернул в боковую шахту. Она шла вниз и кончалась небольшим прудом, который образовался после его неудачной попытки докопаться до поверхности. Человек-Паук тогда напоролся на подземные воды, часть туннелей затопило, а сам он чуть не утонул. После этого он окончательно смирился с тем, что навечно заперт здесь.

Он подошел к берегу пруда, размотал сачок. Здесь Человек-Паук разводил рыбу. Он покормил рыбу мотылем, зачерпывая извивающихся красных червячков алюминиевой кружкой из корыта. Поверхность воды забурлила. Человек-Паук подтянул сапоги, зашел в воду и начал орудовать сачком, вытряхивая бьющиеся в агонии скользкие рыбьи тела в жестяное ведро. На обратном пути он зашел в еще одно место, там, на гнилых деревянных балках, росли грибы, мясистые серые плодовые тела без ножек, хрен знает, как они назывались, но есть можно. Рыба и грибы. Два его основных блюда. И единственных. Он вернулся домой, прошел на кухоньку. Доведенными до полного автоматизма движениями освежевал рыбу, почистил грибы, поджарил все это на электроплитке и то ли позавтракал, то ли пообедал, то ли поужинал.

Всё. Все ритуалы исполнены. Теперь можно было начинать жить. Если это можно назвать жизнью. Нет, нет! Не думать об этом! Человек-Паук вытер губы и пошел в аудиопещеру, большой зал со сферическим потолком. Он выбрал его, потому что здесь была практически идеальная акустика. Человек-Паук был тонким ценителем воздушных вибраций.

У дальней стены стояла его гордость, его смысл жизни – его хай-фай. Точно в аудиоцентре установлено старое, продавленное кресло, в котором он слушал музыку. Еще здесь был рабочий стол, весь заваленный радиодеталями, за этим столом Человек-Паук занимался бесконечной модернизацией своей аудиосистемы. Кроме этого ему здесь было нечем заняться. Раньше он еще много снимал, в пещере была небольшая ниша, вход в которую был завешен куском брезента, там была его фотолаборатория.