Чтение онлайн

Но вот долгожданный конец, к которому был привязан кит, очутился на берегу. Быстро были вытащены и закреплены вельботы на берегу. Недостатка в помощниках не было. Каждому хотелось услужить удачливым охотникам.

Амирак сошел с вельбота с независимым и горделивым видом. Он даже ухитрился не заметить в толпе встречающих Нелю Муркину. Только тогда, когда продавщица окликнула его, Амирак подошел к ней.

— Большого кита убили? — с волнением спросила Неля, зараженная общим возбуждением.

— Достаточных размеров, — уклончиво ответил Амирак, не умеющий определять размер кита по его видимой над водой части.

— Хорошая добыча, — сказала Неля, повторяя чьи-то слова.

— Хорошая, — согласился с ней Амирак и добавил: — Между прочим, я первый заметил кита. Без бинокля, голыми глазами. Если бы не я, пришли бы мы пустыми.

— Да, да, — закивала Неля, глядя на Амирака влюбленными глазами. — Это опасная вещь — охота на кита. Я видела обкусанный китом ваш вельбот…

Амирак поспешил спрятать глаза и небрежно бросил:

— Ну, мне нужно идти помогать вытаскивать кита. Некогда болтать с тобой.

— Ночевать, конечно, придешь ко мне? — заискивающе сказала Неля.

Амирак удивился её тону, но не подал виду. Обычно ему приходилось уговаривать её, чтобы она позволила остаться у неё. Выходит, что даже в глазах Муркиной морской промысел — стоящее дело и что-то ценное придает облику человека.

С громкими воплями и криками, которыми подбадривали себя нунивакцы, под сверлящий уши скрип ржавых блоков кит был наполовину вытащен на берег. Дальше не помогли ни возгласы, ни добавочные блоки. Тушу пришлось разделывать частично в воде.

Мясо таскали в больших кожаных мешках в ямы-хранилища, бело-желтые кубы жира складывали возле примитивного жиротопного сооружения, представляющего собой несколько металлических бочек, вмазанных в каменные очаги.

Солнце катилось по воде, выбирая место, куда нырнуть. Среди нагромождений скал запылали костры, на которых варилась вечерняя еда. Отяжелевшие собаки лениво смотрели на оголенные от мяса и жира китовые ребра. Море лизало остатки кита, тихо набегая на гальку, шипя на отполированных гладких прибрежных скалах.

Амирак без устали таскал кожаный мешок. Ради забавы он накладывал в него столько мяса и жира с кожей, сколько брали трое обыкновенных охотников. Наконец кожаный ремень мешка не выдержал и лопнул. В другое время Амирак ни за что не согласился бы на такую работу. Но с берега не уходила Неля Муркина и смотрела на него. Кроме того, разве не он сам расписал в ярких красках свою далеко не последнюю роль в охоте на кита?

— Ты чего не уходишь домой? — грубо спросил он продавщицу. — Смотри, завтра опять с опозданием откроешь магазин.

— Я тебя жду, — ответила Неля.

— Ну, жди, — ответил Амирак, взваливая на спину новую поклажу…

Амирак и Неля Муркина вместе поднимались по крутой тропинке. Они шли вплотную друг к другу. Амирак чувствовал упругое плечо Нели, и сладкая усталость приятно разливалась по его телу.

Позади них шел Таю. Он был доволен сегодняшним днем. Несмотря на усталость, он не ощущал в груди привычной боли. Он слышал позади тяжелое дыхание спокойного моря, подарившего сегодня нунивакцам богатую добычу. В груди Таю поднималась песня, ещё смутная, неясная, как зимний рассвет, но охотник знал, что на предстоящем состязании певцов и танцоров в «Ленинском пути» она не будет худшей. И слова хорошие складывались в лад с напевом: море кормит эскимоса…

Если бы у них, как и в «Ленинском пути», был трактор, можно было бы снова выйти в море и привести к берегу второго кита…

У порога в свое жилье Таю посмотрел на море. Оно было спокойно, широко, могуче. Оно, казалось, радовалось и умилялось своей доброте, море — кормилец эскимосов.

Амирак и Неля лежали на широкой постели, сооруженной из нескольких слоев оленьих шкур и положенного сверху пуховика. Было жарко, и пушистое одеяло сбилось к ногам. Комната продавщицы представляла собой тесную каморку. Половину её занимали кровать с медными потускневшими шарами, маленький столик, табуретка с тазом и рукомойником. Через крохотное оконце, упиравшееся в скалу, лился полумрак пасмурного утра.

Амирак лежал на спине, подложив правую руку под голову Нели, а левой гладил её плечо.

— Как у нерпы, — с восхищением говорил Амирак. — Когда нерпу гладишь по ворсу шкуры, чувствуешь такую же прохладу.

— Что ты говоришь! — вздрогнув, отозвалась Неля. — Разве можно женщину сравнивать с какой-то нерпой? Другая бы на моём месте за это прогнала тебя. Культурный человек никогда такого не скажет.

Амирак считал себя культурным человеком, и его обидело замечание девушки. Он сердито выдернул руку из-под ее головы и озабоченно, сухо сказал:

— Опоздаю в бригаду. Надо вставать.

— Не торопись, милый, — вытянув губы наподобие воронки, засюсюкала Неля. — Я уже выходила на улицу. Волна так и хлещет на камни. Тучи закрыли вершину горы, и остров не видать. Никто сегодня не выйдет на охоту. Ничего, отдохнешь сегодня от китов. А то и пахнуть стал нехорошо.

Неля потянулась к его лицу с вытянутыми губами.

Преодолевая раздражение, Амирак зажмурил глаза.

Странное дело, почему это вечером он никогда не замечает недостатков у Нели, а утром стоит открыть глаза, как он ловит себя на том, что ему даже глядеть на неё не хочется? Ведь за ночь женщина не может стать другой? Удивительно!