О боли
Шрифт:
– Ничего, кроме того, что боль связывает меня и не дает мне действовать.
– Ладно. Тогда как рождается душевная боль?
– Она рождается, когда я познаю мир и впитываю в себя всю информацию о нем.
А деда Коля добавляет:
– Впитываешь из того, что есть в мире боли…
Тут все оживляются. Баба Аня запевает, тетя Наиля снимает свой платок с плеч, поднимает его за спиной и, приплясывая, да приглашает деда Колю плясать.
Я чувствую себя превосходно. Вмиг наполняюсь силой. Ощущение, что сейчас без рогатины смогу медведя завалить. И, немного поразмяв свои кости, присоединяюсь к старикам. А они резвятся, как могут! И я ловлю себя на мысли, что меня это не удивляет! В плясе я пытаюсь изобразить нечто подобное им, но чувствую, что мне что-то мешает.
И баба Аня, заметив, что я начинаю раздражаться, искусно притормаживает веселье и постепенно переводит его в разговор. Да спрашивает меня:
– Сынок, тебе что-то мешает плясать?
– Да, мешает. У меня такое чувство, что мои движения что-то сковывает.
– А как ты видишь, что бы это могло быть?
– Наверное, боль.
– Совершенно верно – боль!..
Тут все садятся вокруг стола, и баба Аня продолжает разговор:
– Сынок, а тебе охота так двигаться?
– Как так?
– Как? Как?… Как мы, – передергивает меня баба Аня.
– Да, – скромно отвечаю я.
– А как ты мыслишь, ты это можешь?
– К сожалению, нет.
– Скажи, а что ты делал вчера, когда пришел к нам?
Я напрягаюсь, вспоминаю, но ничего не припомню.
– А что я вчера делал? Я ничего не помню.
– Вчера мир пригласил тебя к себе в гости. И ты вошел. Да не просто вошел, а сам участвовал в хороводе реального мира – мира живых, мира благодати, мира Лада. Ты резвился вместе с ним, даже летал! Мир показывал тебе свои необъятные владенья. А как ты видишь, отчего ты там тогда мог двигаться, а здесь нет?
– Я не знаю, отчего так было вчера. А сегодня я плохо двигаюсь, потому что тело мое физически не развито. Вы-то, наверное, каждый день в этом упражняетесь!..
И вдруг деда Коля в одно мгновение встает, бежит по полу. Потом по стене! по потолку! обратно по другой стене! и, сделав круг, возвращается на место.
Я, оторопев от увиденного, таращу на него глаза и, чуть дыша, бубню себе под нос:
– Не может быть!!! Не может быть!!! Нет, этого не может быть!!!
А баба Аня с тетей Наилей смотрят на меня такими же очумелыми глазами и передразнивают меня:
– Не может быть! Не может быть! Деда Коля, ущипни меня, я, наверное, сплю! Я сплю-у-у! Это сон!
И от смеха надо мной валятся на скамейки. А деда Коля еле слышно говорит:
– Ты хочешь так научиться?
Еще не успокоившись от такого зрелища, я вскакиваю. Глаза – все еще навыкате. Говорю, но уже без одышки:
– Да! Хочу!! Очень хочу!!! Очень, очень сильно хочу!!!
Бабки поднимаются с лавок, а деда Коля их спрашивает:
– Ну, что, бабки, научим его так двигаться?
А они, словно сговорившись, отвечают в один голос:
– Такого упрямого?!! Такого упертого?!! Не знай!! Не знай!
– Я буду слушаться вас! – умоляю я их. – Все, что скажите, буду делать!
А деда Коля говорит:
– Ну что ж, проверим?
– Проверим! Проверим! – в один голос отвечают ему бабки и дальше спрашивают деда Колю также хором и очень важно, словно делают мне одолжение:
– Ну что ж, начнем?!
– Начнем, – проговаривает деда Коля.
– Ну, теперь держись! – угрожают мне и смотрят на меня колючим да игривым взглядом бабки.
Я приободряюсь и с игривостью принимаю вызов стариков. И уверенным да твердым голосом отвечаю:
– Держусь!
Деда Коля делает жест, словно берет в руки свиток и торжественно зачитывает условия нашего соглашения:
– Для того чтобы научиться так двигаться, необходимо научиться слышать, в первую очередь, самого себя и того, кто находится в тебе! Принимается?!
– Да! – отвечаю я так, словно принимаю клятву.
– Так!.. Дальше! Необходимо быть предельно внимательным как к окружающим, так и к себе! Принимается?!
– Да! Принимается!
– Дальше! Прикладывать к себе, к своей душе информацию, которую мы тебе даем! Принимается?!
– … П-при-инимается! – чуть не захлебнувшись слюной, произношу я гордо и торжественно.
– Дальше! На вопросы, которые мы тебе задаем, выпускать ответ из себя и называть имена тех, кто тобой в этот момент управляет! Принимается?!
– Да, принимается выпускать из себя то, что идет, даже злость или принятые мной решения!
Деда Коля удивляется этому моему ответу, и дальше его голос как-то стихает. Но он продолжает говорить, хоть и с оглядкой на меня:
– Пропускать звуки, слова, мысли и движение мира через себя! Принимается?!
– Да!
– Задавать себе вопросы и выпускать из себя ответы!
– Принимается!
– Освобождаться от злобы, гнева и ненависти!
– Да!
– Очищать плоть и душу от любой боли, что в тебе есть!
– Принимается!
– Раскрывать в себе жизненные силы и открывать в себе свои возможности, а они безграничны!
– Принимается!
– Принимать то, что на первый взгляд кажется невозможным – только возможным!
И тут я выдыхаюсь…
– Нет!!! Этого я принять не могу! Вы, порой, делаете то, что меня пугает, или нечто такое, что моему уму непостижимо. А это меня сбивает с толку.
Деда Коля, смеясь, поддевает меня:
– Бабки, у него штаны кончились! Да и порох в пороховницах!
Это меня цепляет. И очень больно. И я кричу:
– Нет! То, что я иной раз делаю в штаны, не говорит о том, что я сдался!
А дед, подзадоривая меня, продолжает в том же тоне:
– А что же тогда?! Ты струсил?!