Чтение онлайн

Выбравшись из пещеры, я оказался в тоннеле. Стены — из грубо отесанных валунов, а в нескольких шагах светится выход наружу — неровный прямоугольник небесной сини.

— Ни фига себе! — я не удержался, чтобы не выругаться.

Я твердо помнил, что рядом с тем распадком, где я присмотрел себе уютное лежбище, никаких тоннелей не было.

Вокруг снова загрохотало — это смеялась Мать-Сыра-Земля:

— Глупый ты лекарь! Улегся в плохом месте. У ручья берега слабые, песок осыпается, если бы не я, твой труп давно бы степные падальщики клевали. А тут и стены крепкие, и места тебе знакомые. Бывал ты тут, лекарь, куда идти — поймешь.

— Спасибо, конечно, — пробормотал я. — Но как я здесь оказался?

Мать-Сыра-Земля не ответила, и я понял, что сморозил очередную глупость. Богиня она или так, погулять вышла? Что ей стоит перетащить меньше центнера мяса и костей на пару сотен километров?

Ничего не оставалось, как выбираться наружу.

Тоннель заканчивался низким проемом, за которым я увидел мощеную каменными истертыми за века плитами площадку. Встал на четвереньки, чтобы протиснуться в дырку, и сразу же сообразил, где нахожусь. Я уже однажды пробирался через это проем, только тогда снаружи раздавался грохот барабанов и крики боли.

Сейчас в ущелье стрекотали кузнечики, а где-то высоко в небе заливался жаворонок.

Распрямившись, я осмотрелся.

Чуть в стороне от лаза стояла мраморная скульптура: прекрасный юноша, держащий надо головой факел. Третий раз попадаю в этот заброшенный храм, но до этого времени, чтобы полюбоваться статуей, не было. Сейчас я подошел к мраморному изваянию, установленному на невысоком, мне по пояс, постаменте, и принялся рассматривать произведение древних скульпторов. Изображен был человек — не эльф и, тем более, не орк. Обычный человек с великолепным телом и лицом юного поэта. Тонкие черты, большие глаза с чуть прикрытыми веками, словно факелоносец смотрит куда-то вдаль, туда, где никто из нас ничего еще не может разглядеть.

Самое поразительное было то, что в скульптуре почти не ощущалось магии, лишь немного заклинаний, защищающих мягкий мрамор от действия времени и непогоды. И больше ничего.

Мощеная площадка вокруг скульптуры — пол разрушенного храма. Наверное, он был так же прекрасен, но сейчас остались лишь обломки стен — не выше человеческого роста, зияющие неровными проломами, да вокруг — остатки колоннады.

Выйдя из храма и приблизившись к краю каменной террасы, я взглянул на раскинувшееся внизу ущелье, где был когда-то лагерь адептов самозваного бога Шерика. Как и раньше, внизу бежала неширокая речушка, а вот от палаток остались лишь выцветшие пятна копоти…

— Спасибо, Матушка, — громко произнес я. — Благодарю тебя за то, что для меня сделала. Третий раз я начинаю свой путь отсюда и думаю, что когда-нибудь вернусь сюда снова…

— Так иди же, лекарь! — эхом разнеслось над ущельем.

Конечно, сказать «иди» — просто. Только вот топать мне придется не одну сотню километров, так что сначала надо бы сообразить, что у меня есть для путешествия. Да и умыться после пятилетнего сна не помешает…

Спустившись к реке, я нашел бочажок размером с тазик. К счастью, вода была не мутной, как во многих степных ручьях, а удивительно прозрачной. Наверняка где-то выше по течению есть родник.

Покончив с туалетом, я попытался хотя бы немного почистить одежду. Однако привести себя в порядок не удалось. Сапоги и полы халата выглядели так, будто меня долго таскали по болоту. Впрочем, если вспомнить приключения в мире Лофта, то не удивительно, что я с ног до головы покрыт смесью глины, жирной копоти и какой-то краски. Вот только откуда взялась краска? Вроде мы там воевали, а не ремонтом занимались…

— Магия, однако, — пробормотал я, огорченно разглядывая пятна на халате.

Пришли в полную негодность и доспехи. Когда я отправлялся на задание, это была новенькая пластинчатая бронь, искусно изукрашенная вытравленными на стали узорами. Теперь металл крошился под пальцами. Такое ощущение, что доспехи пролежали в земле как минимум пару сотен лет. Ученые, откопав ржавые железяки, сначала заливают их фиксирующей жидкостью, и лишь потом, стараясь не дышать, перекладывают в пронумерованные ящики. Но я-то — не музейная витрина…

— Магия… — снова пробормотал я.

Сапоги и шапка — просто грязные, но вполне крепкие, а тегиляй в тех местах, где его прикрывала броня, вообще как новенький. А железо и кожа доспехов стали трухой.

Подумав немного, я вспомнил слова мастера, продавшего мне бронь. Дескать, на нее наложены какие-то магические «скрепы». Тогда я пропустил это мимо ушей, а теперь сообразил: именно эти «скрепы» помогли мне выжить в том колдовском Армагеддоне, который бушевал возле гробницы Лофта. Именно они приняли на себя основной удар, защитив и меня, и Богдана. Но для того, чтобы сопротивляться буйству магических сил, нужна энергия. Видимо, заклинание выкачивало ее из того материала, на которое накладывалось, превращая сталь в прессованную ржавчину.

С сожалением счистив с себя остатки металлических пластин, я вздохнул. Конечно, эта железяка — не живое существо, но все же ощущение такое, словно я ей обязан. Что ж, хорошая судьба была у моей брони, честная. И пусть покоится теперь на берегу — место доброе и уютное, храм опять же — рядом…

А мне нужно думать о том, что делать дальше.

На свою внешность я, в конце концов, решил плюнуть. Орки вообще излишней чистоплотностью не отличаются.

Покончив с безуспешными попытками привести себя в приличный вид, вывалил на прибрежный песок содержимое моей «лекарской» сумки. Кажется, ничего не пропало. Большая часть вещей — еще с Земли, тот хлам, который ролевики превращают в игровые «артефакты». Добавились лишь мешочки с сушеными травами да пара фляг. Одна — пустая, вторая, подарок Арагорна, — полная «универсального целителя». Всегда полная — есть у этой боклажки такое колдовское свойство.

Однако зелья — зельями, а без воды в степи плохо. Я наполнил обычную флягу водой из ручья, собрал вещи и со вздохом поднялся. Конечно, на берегу ручья хорошо, но идти надо. Делать в логу больше нечего.

Немножко пожалев себя и повздыхав, я потопал к выходу из ущелья.

И тут случилось нечто, порядком меня напугавшее. Сделав несколько шагов вверх по склону, я взглянул на небо и ощутил его широту и безбрежность, какая бывает разве что летом в степи, и вдруг обнаружил, что не стою на камнях, а парю над ними. Если бы кто-то в этот момент наблюдал за мной, то от души повеселился: висит в воздухе грязный, как свинья, орк, и матерится. К счастью, полет продолжался недолго, через пару минут я плюхнулся вниз и долго сидел, озираясь и пытаясь понять, что же это было.

В бескрайнем сияющем небе уже не было жаворонка, зато кружил одинокий орел, и плыла парочка белых, как вата, облачков. На севере над горизонтом поднималась легкая дымка — это парило на солнцепеке озеро Асан.

Больше — никого и ничего.

И — никакого разумного объяснения случившемуся.

Долина пуста. На расстоянии взгляда не наблюдалось ни одного разумного существа крупнее кузнечика.

Кто мог отправить меня в полет? Мать-Сыра-Земля? Ну и шуточки у нее! Хотя, вряд ли… Зачем добропорядочной богине устраивать такой цирк?