Чтение онлайн

Утром всех разбудил визг малыша Дара. Детёныш бегал вокруг потухшего костра и тряс башкой. Хохочущий Ерха, впрочем, убедил всех, что ничего страшного не произошло. Как выяснилось, любопытный зверёныш выбрался из-под одеяла Низкана и пошёл гулять по лагерю. Нашёл большого рогатого жука и начал его обнюхивать. Тому такой неприкрытый интерес не понравился, и он цапнул зверёныша за нос. Обиженный столь необходительным отношением, малыш поднял рёв и побежал к своему хозяину, заодно разбудив всех.

Выдвинулись путники в дальнейший путь примерно через полчаса после рассвета. Погодка обещала быть солнечной и тёплой. Настроение у всех было приподнятое. Успокоившийся зверёныш сидел перед Низканом, вцепившись лапками в луку седла, и с любопытством смотрел по сторонам. Утреннее происшествие он уже успел позабыть. Низкан, ощупывая его, отметил, что в крыльях появилось куда больше маховых перьев, а пальчики на столбообразных лапках немного удлинились и стали куда гибче, чем раньше. Да и размерами сам детёныш стал куда больше.

Бывший вольный повернул голову туда, где по его предположению ехал Миссэ, и спросил:

– А когда детёныши плоскомордых собак летать начинают?

Миссэ казался Низкану самым мудрым и разумным из всех. Но с выбором направления он ошибся.

– Да я почём знаю?
– раздался скрипучий голос Ерхи.

Миссэ отозвался с совершенно другой стороны.

– С какого возраста летать начинают, не скажу, но точно не в ближайшее время. У него крылья ещё недостаточно выросли для полётов. В воздухе не удержат.

– У него перья новые растут, - поделился Низкан.
– Твёрдые, маховые.

– И зубов у него уже полный рот, - сообщил Доаш, имевший честь несколько раз кормить детёныша.
– Ему уже не глотать, а жевать нужно. Попробуй вечером ему большой кусок дать. Посмотрим, как он с ним справится.

Низкан с самым задумчивым видом полез в рот малышу, чтобы удостовериться в наличии зубов. И Миссэ, и Доаш одновременно зашипели на мужчину.

– Тебе одного отравления было мало, олух?!
– зарычал Доаш.
– Ничего, что ты ещё не до конца восстановился и твоя природная защита вряд ли работает, как надо?

Дарилла заинтересованно обернулась.

– А разве Низкан не полностью восстановился? Наагасах сказал, что он уже здоров.

Риалаш ничуть не смутился.

– Мне Низкан сказал, что он уже полностью здоров.

– Нашли кому верить, - проворчала девушка.

– А ты хотела погостить у Вотых подольше?
– Риалаш провокационно изогнул бровь.

Дарилла не ответила, но по её взгляду было понятно, что она уже нагостилась.

А вот Низкана озадачила другая фраза в речи Доаша.

– Природная защита?
– с недоумением переспросил он.
– А откуда?

– Ну от кого-то из предков, - логично предположил Доаш.
– Я слышал, что гетекарии на данный момент все поголовно смески.

Наги с любопытством посмотрели на поморщившегося Низкана, а Дарилла и Ерха с удивлением - на Доаша: им такие детали известны не были. Они вообще о существовании гетекариев узнали, только познакомившись с Низканом.

– Да ладно тебе открещиваться от происхождения, - голос Миссэ звучал добродушно.
– Мы своих предков не выбираем. Всё могло быть и хуже. Уродился бы ты, например, вампиром.

– Уже лучше вампиром...
– в голосе Низкана неожиданно прозвучала обида.

Наступила тишина, и всё напряжённо уставились на бывшего вольного. Первый раз он позволил себе проявить подобную эмоцию. Даже малыш Дар обеспокоенно задрал голову вверх, рассматривая застывшее лицо хозяина.

– Может, расскажешь?
– осторожно предложил Миссэ.
– Самому легче станет, да и мы с вопросами больше приставать не будем. Всё равно ж ты теперь от нас никуда не денешься.

Низкану было стыдно, но он почувствовал невероятное облегчение, услышав это «никуда не денешься». Хоть ему и было сложно это признать, гордость мешала, но находиться рядом с кем-то было значительно лучше, чем одному. А этой компании даже довериться можно не в пример вольным, среди которых он ранее жил. Лёгкое чувство благодарности подтолкнуло мужчину к откровенности.

– А что рассказывать? Ничего интересного. Из предков я знал только деда и...
– здесь он запнулся, а потом с трудом выдавил: - ...и мать.

Дарилла заинтересованно подалась вперёд. Вот чувствовала она, что все проблемы Низкана в отношениях с женщинами из-за матери.

– А папка твой где был?
– Ерха даже удосужился перейти на давриданский.

– Не знаю, - Низкан пожал плечами.
– Моя мать была из жриц, - он произнёс это так, словно это всё объясняло.

На лицах нагов действительно появилось понимание, а Риалаш пояснил для Дариллы:

– У гетекариев те, кто хочет стать жрецом или жрицей, должны сперва родить ребёнка. Для этого они покидают общину и ищут сильных родителей для своего будущего потомства.

– Даже легенда ходит, что от гетекария может понести и бесплодная женщина, а гетекарийки - зачать даже от немощного мужчины, - добавил Доаш.
– Плодовитые очень.

– Враки, - Низкан поморщился.
– Дело не в плодовитости. Просто все, ищущие жреческого сана, перед странствием проходят один обряд. Благодаря нему мужское семя становилось невероятно жизнеспособным, «прорастающим даже в самой неблагодатной почве», а чрево женщины могло «взрастить даже мёртвое семя». Это нам так учитель рассказывал. Он говорил, что этот обряд способен справиться и с бесплодием, и с зельем, защищающим от зачатия. Хотя на самом деле с подобными препятствиями обряд был способен справиться далеко не всегда, - помолчав, Низкан добавил: - Моя мать как-то сказала, что ей пришлось познать пятерых мужчин, чтобы родить меня. И только насчёт первых двух она с уверенностью могла сказать, что ни один из них не является моим отцом.

У Дариллы озноб прошёл по коже. Пятерых мужчин... Она тут укоряет себя из-за ночи с любимым мужчиной, а кто-то ведёт себя как куртизанка, чтобы родить ребёнка.

– Но меня в принципе никогда особо не интересовал мой отец, - тон Низкана не позволил заподозрить его в лукавстве.
– Меня воспитывал дед. Он был из презренных.

– Презренных?
– Доаш с недоумением нахмурил брови.

– Это те, кто отказался проходить ритуал обретения дара, - объяснил бывший вольный.
– Несмотря на этот статус, мой дед пользовался большим авторитетом: он был очень хорошим лекарем, и у него лечилась вся община. Моя мать была его единственным ребёнком, и ей всегда хотелось, чтобы к ней относились лучше, а не как к дочери презренного. Поэтому в десять лет она добровольно прошла ритуал обретения дара, а потом вознамерилась стать жрицей и отправилась в странствие, откуда вернулась уже тяжёлой.