Чтение онлайн

– С чего вы взяли? – удивилась Эльвира. – Я вас совсем не боюсь, даже напротив, с вами как-то спокойнее.

– Значит, вы боитесь чего-то другого? Я… извините, я это чувствую. У вас какие-то проблемы? Я буду рад вам помочь, если… смогу.

– Вряд ли… В общем-то все мои проблемы уже закончились… Просто у меня сегодня был ужасный день.

– А что у вас случилось? Если, конечно, вам не тяжело об этом говорить.

– Сегодня я… меня должны были… отдать дракону.

– И как же вы спаслись? – Карлсон с живейшим интересом придвинулся поближе вместе с креслом.

– Мои подруги его убили.

– Дракона? Потрясающе! А вы можете рассказать подробнее? – он пересел на ручку её кресла и положил руки ей на плечи. Его руки были очень тёплые и тяжёлые. Слишком тяжёлые для такого небольшого мужчины. – Так вам будет спокойнее, – пояснил он. – Вы не будете так бояться и нервничать.

– Вы и лечить умеете? – улыбнулась Эльвира.

– Это не лечение. Это просто… Немного хорошего настроения.

– А вы умеете создавать настроение?

– Немного. Только если объект не против. Вы рассказывайте, а я буду слушать… и создавать.

Объект был не против. Если честно, объект только об этом и мечтал.

Ночной гость слушал именно так, как она хотела – молча и не перебивая, но его молчание было полно сочувствия и понимания. От него исходили покой и уют, видимо, созданные волшебным образом. И просто он был очень симпатичный и обаятельный мужчина, да ещё к тому же мистралиец и маг. Ни те, ни другие Эльвире прежде не попадались. Да и в конце концов, разве не этого она хотела всего час назад?

– Извините, – подал голос Карлсон. – Вы этого действительно хотите, или это подсознательное желание, не соответствующее вашим представлениям о приличиях?

– Вы это о чём? Вы опять ловите мои чувства?

– У меня само получается. Вообще-то я контролирую свои эмпатические способности, но когда женщина мне нравится, это выходит как-то помимо воли…

Эльвира улыбнулась ему.

– Помните анекдот про мистралийца и девушку в почтовой карете?

– «Хочешь и молчишь»?

– Именно.

Карлсон улыбнулся в ответ и неуловимым движением пальцев погасил в комнате свет.

– Диего, тебе плохо? Перепил, или что-то случилось?

Кантор отнял ладони от лица и помотал головой.

– Нет… ничего. Не обращай внимания, я вообще ненормальный, со мной всегда что-то подобное бывает.

Тереза сочувственно посмотрела на него и присела на другой конец скамейки. Подальше.

– Извини, – сказал он, чтобы не молчать и не ждать, пока она ещё что-то спросит. – Я забыл надеть амулет, и… так получилось. Это было очень… неприятно?

– Не то, чтобы… – вздохнула она. – Просто было обидно… не знаю… потому, что мне это недоступно, или как-то так… трудно объяснить. А как это проявляется у тебя?

– Что? – автоматически уточнил он и тут же понял, что она имела в виду. Девочка, ну зачем, промолчи, не спрашивай… Тебе своего мало?

– Чёрная паутина, – вздохнула она. – Как это бывает у мужчин?

– Не спрашивай.

Он отвернулся, чувствуя, как пылает его лицо, прижал ладони к щекам, и оказалось, что они горят ещё сильнее. И не только руки, все тело пылало каким-то горячечным жаром, словно жидкий огонь пульсировал в нём вместо крови. Вот так и сгорают со стыда, почему-то подумал он вдруг. Вполне может быть, что это вовсе не образное выражение, а так действительно бывает – когда стыд, позор и унижение переваливают за некую условную границу и становятся невыносимыми настолько, что кровь превращается в огонь, и человек сгорает. И я сейчас сгорю. И скорее бы, а то ведь она опять что-то спросит…

– Извини, – сказала она. – Не буду. Я понимаю. Давай поговорим… о чем-нибудь. Чтобы не думать об этом. Жак всегда говорит со мной о чем-нибудь весёлом.

Кантор вздохнул и всё-таки посмотрел на неё.

– Ты в состоянии говорить о чем-нибудь весёлом?

– Нет, – грустно согласилась она. – Это только Жак умеет… Как бы ему ни было грустно, он всё равно будет шутить и улыбаться. Он хороший. Я его очень люблю. Я бы очень хотела, чтобы… чтобы он мог быть счастлив со мной. Но у меня не получается. Может, бросить это все, не морочить ему голову и вступить в какой-нибудь орден?

– Не надо, – ответил Кантор. – Раз Азиль говорит, что получится, значит так и будет.

– Они тебе рассказали? Тогда понятно…

Жидкий огонь, который бился в нём, медленно отхлынул от лица и стал стекаться в руки. И почти одновременно Кантор начал видеть. Наверное, потому, что вспомнил Азиль… а может быть, по другой причине. Он чётко увидел чёрную паутину, о которой шла речь. Собственно, это была не совсем паутина, она ничуть не была похожа на ту золотую, которую он видел когда-то. Та была действительно похожа на летящую паутину из тонких золотистых нитей, а эта скорее на толстую верёвочную сеть. Эта сеть обвивала тело девушки от плеч до середины бедра, плотно, в несколько слоёв, так что просветов почти не было видно. Местами она свисала обрывками – видимо, стараниями Жака. Но, судя по оставшейся, бедному Жаку предстояло стараться ещё года два, если не больше.

– Что ты там увидел? – занервничала Тереза и плотнее закуталась в простыню.

– Паутину, – ответил Кантор тихо, чтобы не спугнуть видение. – Можно, я её потрогаю?

– Потрогай свою.

– Но свою я не вижу.

– Ну, потрогай.

Он осторожно протянул руку и прикоснулся к черным нитям. Реакция была совершенно неожиданная. Он предполагал просто пощупать эту нить, осязать её, как нечто материальное, возможно, понять, из чего она сделана и на что похожа, но ни в коем случае не предполагал, что от этого можно так резко и болезненно выпасть из реальности. Не в Лабиринт, где всё было понятно и знакомо, а просто в никуда, с резкой болью и ослепительной вспышкой в глазах. На несколько секунд мелькнули какие-то люди в странных одеждах, прозвучало слово на чужом языке, и все исчезло.

– Что с тобой? – испуганно спросила Тереза. Она отстранилась и теперь опять сидела на дальнем конце скамейки.

– Это Сила… – догадался он и зачем-то посмотрел на свои руки. – Вот что это… И откуда она взялась? От драконьей крови? Или просто от…

Он поднял глаза, собираясь в очередной раз извиниться за то, что напугал девушку, и застыл с открытым ртом. В том месте, где он только что прикасался, виднелась явственная прореха, и чёрные жгуты паутины висели лохмотьями, съёжившись, словно от огня. Вот что это было… Это вовсе не тот огонь, в котором сгорают от стыда, что за идиотская мысль пришла в голову… это просто, как всегда, проснулась его Сила, когда в этом возникла надобность, и, разумеется, как всегда, он этого не понял. Так ведь действительно можно было сгореть, только намного более тривиальным образом, чем ему казалось…