Чтение онлайн

«“Чтобы понимать своего собеседника, надо знать, как сам понимает он слова и жесты, которыми с вами объясняется, а обычаи и порядки старой жизни – это язык понятий и интересов, которыми старинные люди объяснялись друг с другом и объясняются с нами, их потомками и наблюдателями”.

На протяжении прошлого и нынешнего столетий мировая наука выработала аксиологический, цивилизационный, деятельностный, семиотический, герменевтический, игровой и другие подходы, ставящие своей задачей постижение культуры. Сразу следует оговорится, что только при совокупности всех и всяческих подходов можно приобщиться к истинному пониманию…» (Черная, М.: Языки славянских культур, 2008, с.7).

Довольно уязвимое рассуждение, как бы заявляющее: чем больше всяческих подходов вы соберете, тем лучше поймете. Что? Культуру. Что это такое? Вот этого мы и не понимаем…

Наша задача проще и ближе к жизни. Нам надо понять себя. Поэтому для меня важно, что среди множества подходов науки нет психологического. Важно и не случайно: с помощью психологии нельзя понимать нечто, обозначенное иностранным словом «культура», с её помощью надо понимать душу.

И именно душа раскрывается как через слова и жесты, так и через обычаи и порядки. Удастся понять душу, поймем и культуру. В этом смысле, в смысле понимания слов, жестов, обычаев и порядков, психология понимания является прикладной наукой, позволяющей не просто знать, а менять жизнь, либо выстраивать её так, чтобы она становилась счастливой.

Психология понимания – это наука о достижении счастья. Поэтому совсем не случайно герой одного старого фильма заявляет: счастье – это когда тебя понимают!

Верно ли это? Вовсе нет. Но так считает наша культура, которую пытаются понять так много наук.

Психология по исходному определению, скрытому в самом названии, должна быть наукой о душе. Возможна ли в таком случае психология понимания – наука о душе, о понимании?

Словосочетание рождается странное, но ошибок тут нет. Психология большая наука, и в одной книге её целиком не охватить. Поэтому уже давно существует понимание, что должна быть Общая психология и особые науки, посвященные её частям. Иначе говоря, психология понимания – это наука о способности души понимать.

К сожалению, хотя понимание и существует, но никакой общей науки о душе до сих пор нет. Она было начала складываться в России и на Западе в восемнадцатом-девятнадцатом веках, но к началу двадцатого уже была задушена молодым естествознанием и ушла в небытие.

Поэтому я не в силах исходить из общего научного понятия о душе, чтобы вывести из него понятие о понимании. Я должен идти обратным путем: описывать душевные проявления, вроде понимания, чтобы однажды дойти до описания их источника. И это очень важная цель – понять и познать собственную душу.

Последнее предполагает, что сейчас я её не знаю. Настолько не знаю, что даже не вправе утверждать, что понимание действительно является душевной способностью. Это лишь мое предчувствие, которое еще требует доказательства.

Тем не менее, я исхожу из него. У меня нет только научного знания о душе, но бытовое знание себя у меня, как и у любого живого человека, есть. И оно говорит: понимание не может принадлежать телу. Оно принадлежит тому, что болит и мучается, когда меня не понимают. Пусть не напрямую, пусть как часть чего-то, что принадлежит душе, например, разуму, но все же это предмет психологии.

Я даже скажу больше: если мы задумаемся о различиях теоретической и прикладной психологии, то душа окажется главным судьей и действующим лицом всех наших усилий. Вся битва прикладной психологии идет именно за неё. Точнее за то, чтобы душа получила то, что хочет, и была счастлива.

Если задача теоретической или академической психологии – получение знаний, то для прикладной – главное, чтобы все в моей жизни было по душе. Соответствие жизни с душевными требованиями ощущается счастьем.

Что такое счастье, вопрос не просто сложный, но и неоднозначный. Очевидно, потому, что говорит о разных предметах. Знаменитое Фаустовское: остановись мгновенье, ты прекрасно! – это тоже одно из определений и пониманий счастья.

Не стоит читать толковые или психологические словари, они в этом деле не помощники. Гораздо ценнее то, что каждый сам знает, когда он счастлив или был счастлив.

Мы видим счастье, как лучшие времена своей жизни по сравнению с плохими временами. В этом смысле понимание счастья сближается с его историческим и языковедческим пониманием, которое скрыто в самом слове: с частью. То есть с долей, с уделом или наделом, то есть с правом иметь часть общего блага или общей добычи, которая выпала на долю племени или семьи.

В те опасные и голодные времена, когда от куска пищи могла зависеть жизнь целого рода, оказаться с частью добычи было счастьем. Сейчас, когда жизнь изменилась и стала спокойной и сытой, понятие счастья изменилось. Но в основе своей оно прежнее. И оно связано с лучшей жизнью и жизнью вообще.

Но жизнь, о которой идет речь, это моя жизнь. А я – это душа, воплотившаяся в тело. Опуская недоступное, можно сказать, что моя жизнь двойная – это жизнь тела и души. Это означает, что и понятие о счастье у нас двойное. По крайней мере, состоящее из двух частей: счастье телесное, и счастье души.

Психология, как наука о душе, должна бы быть нацелена исключительно на душевное счастье. Но вот беда, тело не даст душе покоя, если не будет учтено в этой битве. И стоит нам приглядеться к истории и культуре собственного народа, как мы увидим величайшую битву за то, как найти золотую середину между душой и телом.

От рождения и до самой смерти народная мудрость творит обычаи и порядки, позволяющие создать такие условия для тела, чтобы оно насытилось и успокоилось, и позволило нашим душам насладиться своим счастьем. До душевного счастья еще надо добраться, и человечество бьется за это тысячелетия, даже если не осознает этого.