Чтение онлайн

В 484 г. в Лаврионских рудниках были открыты новые мощные месторождения серебра. В казну города поступила большая сумма денег. До сих пор доходы от эксплуатации рудников делили между гражданами. На этот раз тот же Фемистокл убедил афинян вложить их в строительство военного флота. Свое предложение он мотивировал угрозой назревавшего в то время столкновения с соседним островом Эгина. На самом деле его замысел был намного шире — добиться для Афин господства в Эгейском море. С этой целью по его инициативе началось и строительство укреплений в Пирее — окруженной утесами, труднодоступной гавани, куда с открытого побережья перенесли морской порт Афин.

Фемистокл обладал выдающимся государственным умом. Живший в конце V века историк Фукидид, отнюдь не питавший к нему симпатий, вынужден был признать его исключительные способности. Он писал:

"Фемистокл… с помощью присущей ему сообразительности после самого краткого размышления был вернейшим судьей данного положения дел и лучше всех угадывал события самого отдаленного будущего. Он способен был руководить всяким делом… в особенности же заранее предусматривал лучший или худший исход предприятия, скрытый еще во мраке будущего…""Цит. по: Глускина Л. М. Греко-персидские войны // История древнего мира. М.:, 1982, Кн. 2. С. 167.".

Отец Фемистокла принадлежал к знатному жреческому роду, но мать была низкого происхождения, что исключало Фемистокла из узкого круга родовой аристократии. Зато он был свободен и от аристократических «предрассудков» — для него все средства были хороши.

Создание флота обеспечивало Фемистоклу поддержку городской бедноты. Граждане четвертого сословия, как мы помним, не входили в состав военного ополчения. Теперь из них стали комплектовать команды военных кораблей.

Это привело к росту политического влияния простонародья, чем были недовольны члены «гетерий» — сообществ аристократического толка. Вождем аристократов был Аристид, человек высоких нравственных достоинств, прозванный впоследствии «справедливым». Плутарх в биографии Аристида пишет, что…

"… он был безразличен к почестям, в несчастьях сохранял невозмутимость и полагал, что нужно предоставить себя в распоряжение отечества, не думая не только о вознаграждении, но и о славе". (Аристид, III)

Эти два лидера афинян противостояли друг другу. Фемистоклу удалось одержать верх над своим соперником и добиться в 483 г. его остракизма. Тот же Плутарх утверждает, что с этой целью… Фемистокл распространял слухи, будто Аристид, разбирая и решая все дела сам, упразднил суды и незаметно для сограждан сделался единовластным правителем — вот только что стражей не обзавелся". (Там же, VII)

Приведу продолжение этой цитаты, чтобы проиллюстрировать антидемократические взгляды самого биографа. Ведь мне еще не один раз придется его цитировать.

"Да и народ, — пишет Плутарх, — чванясь своей победой (под Марафоном — Л. О.) и считая себя достойным величайших почестей с неудовольствием взирал на каждого, кого возвышала над толпой слава или громкое имя. И вот, сойдясь со всех концов страны в город, афиняне подвергли Аристида остракизму, скрывши ненависть к славе под именем страха перед тиранией".

Между тем вторжение персов началось и афиняне направили послов к Дельфийскому оракулу, чтобы вопросить о том, что их ожидает. Предсказания оракулов (их было несколько) играли важную роль в кульминационные моменты древнегреческой истории. Через них боги «отвечали» на вопросы полководцев и государственных деятелей. Самым знаменитым и почитаемым был Дельфийский оракул, основанный, по преданию, самим Аполлоном. Здесь прорицания бога исходили из уст его служительницы — Пифии. На эту роль жрецы храма Аполлона в Дельфах выбирали одну из местных девушек, отдавая предпочтение невежественным и красивым.

Очистившись омовением в водах Кастальского ключа, Пифия в светлом одеянии появлялась в святилище — пещере, со дна которой из расщелины поднимались дурманящие испарения. Она садилась на треножник, установленный над расщелиной, брала в руку лавровую ветвь и выслушивала вопрос. Под влиянием дурмана и божественного наития Пифия впадала в экстаз — не всегда притворный: одна из них, по свидетельству Плутарха, во время пророчества умерла. Ответы Пифии часто бывали бессвязны и нуждались в толковании. Его составляли жрецы в форме высокопарных и туманных по смыслу стихов. (Надо полагать, что сведения о вопрошавшем заблаговременно собирались. К оракулу — как и в наши дни — существовала очередь и предварительная запись). Пророчества Пифии оказывались порой удивительно точными. Если, конечно, История не подтасовала их "задним числом".

Возможно, что дельфийские жрецы были настроены проперсидски, ибо Пифия, согласно Геродоту, изрекла следующее весьма мрачное пророчество:

По свидетельству Геродота:

"Такой ответ оракула глубоко опечалил афинских послов. И вот, когда они уже впали в отчаяние от возвещенных им бедствий, некто Тимон… посоветовал им вернуться в святилище с оливковыми ветвями и еще раз вопросить оракула уже в качестве "умоляющих бога о защите". Афиняне так и поступили и обратились к богу с такими словами: "Владыка! Ради этих вот оливковых ветвей, которые мы принесли, изреки нам более милостивое прорицание о нашем родном городе, иначе мы не уйдем из святилища, но пребудем здесь до конца наших дней". На это прорицательница изрекла им вторично вот что: