Чтение онлайн

Кроме того, до меня дошло, что тете Джин тогда было примерно столько лет, сколько сейчас мне, тридцать восемь, когда расцвел этот поздний роман.

Я поняла, почему он так был уверен насчет ее сексуальной ориентации, и почему был так хорошо знаком с ее родительскими способностями. У меня были сотни вопросов о них двоих, но теперь было не время спрашивать. Может быть, позднее я приглашу его выпить и расскажу о своей находке.

Я вернула фотографии в конверт, который отложила в сторону, остальные сложила в коробку и убрала в сундук.

Я не знала, что думать о своем открытии. Хэйл мог бы заменить мне отца, если бы они с тетей Джин остались вместе. Она не особенно ценила замужество и, возможно, не годилась для долгих отношений. Но какое-то время она была счастлива, и, судя по фотографиям, могу сказать, что я была счастлива тоже.

Джон Корсо

Лето 1967

Вся история близких отношений с Судьбой длилась три с половиной недели и закончилась внезапно, когда Джон меньше всего этого ожидал. Она была даром, которого он, возможно, не заслуживал. Она притягивала его так сильно и непреодолимо, что он полагал, что это чувство будет с ним до конца дней. Она была сладострастной, непристойной, и не знала никаких запретов и ограничений. Две беременности оставли на ней свои отметины, но ей было все равно. Веснушки, родинки, шрамы, маленькие отвисшие груди, мягкий выпуклый живот, расплывшиеся бедра — ничего не имело значения. Она бросалась в секс с радостью и щедростью. Потом он будет спать с бесконечным количеством женщин, чьи тела были близки к совершенству, но они стыдились и стеснялись, были недовольны размером своей груди или формой своих ягодиц, указывая на недостатки, которых он не замечал. Для него они были красивыми, но они требовали постоянных разуверений по поводу своих воображаемых недостатков.

С Судьбой он был ослеплен, новичок, чей энтузиазм совпадал с ее. Несмотря на ее утверждения об открытых отношениях с Кредо, не было и речи о том, чтобы встречаться у Унрихов, где Кредо и Шон крутились около школьного автобуса. В главном доме постоянно присутствовала Дебора. У Рейн были встречи с подружками, занятия по плаванью и гимнастике. Машины всегда приезжали и уезжали, детей забирали и привозили.

Единственной возможностью были приходы Судьбы к нему, когда ей удавалось это устроить. Для поездок она одалживала «бьюик» Унрихов.

Пока Уокер отсутствовал, Джон сохранял строгий нейтралитет, находясь в компании Кредо и Судьбы, следя за тем, чтобы не проявить ни малейшего намека на их новые взаимоотношения. Судьбе, по натуре, хотелось разыгрывать ситуацию в драматическом ключе. Ей нравилось создавать конфликты, а что может быть лучше, чем двое мужчин, соперничающих из-за женщины, особенно, если это она. Состязание между ними повысит ее статус. Она была призом, за который они будут сражаться, пока один не падет.

Джон ничего подобного не хотел. Он не уважал Кредо, но не считал, что тот должен страдать от унижения, чтобы удовлетворить любовь Судьбы к театральным эффектам.

Ожидая ее у себя дома, Джон находился в подвешенном состоянии, считая минуты.

Он просыпался рано, валяясь в кровати, вспоминая, что они делали и фантазируя о том, что они будут делать дальше. Он никогда не знал, когда она приедет, и приедет ли вообще.

Он понятия не имел, чем она оправдывает свое отсутствие, и ему не хотелось спрашивать.

Без предупреждения она стучала в дверь внизу. Наверху была другая дверь, и пока он открывал ее, она бежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Бросалась к нему в объятия, смеясь и задыхаясь. Они скрывались в его комнате, предаваясь безумной любви, с шумом и потом. Она научила его всем удовольствиям и излишествам, всем аппетитам плоти.

В промежутках между занятиями сексом они раскуривали косяк. Его квартирка была в тумане от дыма травки и сигарет. Они спускались вниз, иногда голышом, и шатались по главному дому, где совершали налеты на винные запасы Лайонела. От травки им хотелось есть, и они пожирали все подряд, в основном, всякую ерунду, потому что у Джона не было денег ни на что другое. Пончики, чипсы, шоколадки, печенье, крекеры с арахисовым маслом — их пиры, такие же жадные, как секс.

Чтобы иметь время на долгие пробежки, Джон вытаскивал себя из кровати в 8.00. Тяжести он поднимал в полсилы, а часто не поднимал вообще.

Он встречался с Судьбой в случайные дни. После ее ухода он засыпал, потом раздобывал себе еду и садился за стол. Обычно это случалось около девяти вечера. Он работал до рассвета, лишая себя сна. По-другому не получалось. Травка, утомление, алкоголь играли свою роль, затуманивая его мозг и нарушая концентрацию.

Это было проблемой, когда наступала пятница, и мистер Сноу ждал его работу. Во вторую неделю срок наступил неожиданно, и ему пришлось лихорадочно писать всю ночь.

Джону пришла в голову прикольная идея насчет мальчика, который бегал со стаей диких собак, далеко на юге — Джорджия, Алабама, в таких местах. Он представлял себе мальчишку, живущего под крыльцом ветхого домика и питающегося объедками. Джон ощущал запах грязи и звериный дух парнишки. Он писал о жарких летних ночах, когда нет ветра и собаки воют вдали, призывая мальчика. Он понятия не имел, что будет дальше, но написал хорошее начало, пятнадцать двойных страниц.

Джон отдал свою работу и сидел, как обычно, изображая безразличие, в ожидании ответа мистера Сноу. В этот раз тот перечитал некоторые страницы дважды, а потом пролистал все, нахмурившись.

– Вам не понравилось, - сказал Джон.

– Это не так. Я даже не знаю, что сказать. Здесь нет ничего неправильного. Вполне пригодная проза. Ты уклоняешься в мелодраму, но это не работает, потому что ситуация создана искусственно. Ты думаешь, что создал драматические обстоятельства, но на самом деле получилось сиропно. Ты знаешь хоть что-нибудь о юге? Был там когда-нибудь?

– Я использовал свое воображение. Разве не в этом смысл?

– Но почему это? Ты рассказываешь о пяти или шести собаках, и я не могу отличить одну от другой. Ладно, у одной желтые глаза, а у другой жесткая шерсть. Ты даешь мне характеристики, а не характеры. Даже если ты пишешь о собаках, тебе нужно различать их.

Отсюда приходят конфликты. Теперь этот мальчик, у которого вообще нет личности, что весьма тяжело, учитывая ситуацию, в которую ты его поставил. И где здесь Джон Корсо?

Насколько мне известно, то, что ты описал, не имеет никакого отношения к твоей жизни, твоим проблемам, твоим надеждам или твоим мечтам.

Погоди, может, я должен сначала спросить. Ты когда-нибудь бегал со стаей собак?

– В последнее время нет.

Джон пытался быть остроумным. Критика жалила. Мистер Сноу был резким и не смягчал ударов. Джон почувствовал, как сжимается в комок, но мистер Сноу еще не закончил.

– Ты пишешь из головы. Там нет сердца. Понимаешь, о чем я говорю? Это слова, пустые фразы. Это ничего не значит для тебя, и конечно, ничего не значит для меня.