Чтение онлайн

Ризз откланялся, и Эмиль кивнул Алану: займись невестами. Алан оттеснил провожающих от невест и повел их к лошадям.

— Почему нельзя ехать в экипаже? — раздался чей-то голос. — Так удобнее!

— В Дебрях нет нормальных дорог, — отозвался Алан. — И там не работает никакая техника.

Больше вопросов не последовало.

Невесты, как и ожидалось, были зареванные, с опухшими носами и глазами. Матиас и Тэн накинули на них плащи.

Алан отметил, что одна из невест вовсе не заплаканная. Она была серьезна и молчалива, но особого горя на ее личике не обнаруживалось. Алан пригляделся к ней: стройная, высокая, хорошенькая, с длинными темными волосами, большими глазами цвета вечернего моря и прямыми бровями, придающими лицу трагический вид. Никто ее не провожал, и сама она ни на кого не глядела.

Димитрий помог ей забраться на лошадь. Алан на секунду отвернулся, и в эту секунду раздался глухой удар, рёв и звук падения тяжелого тела. Он обернулся.

Димитрий сидел на заднице, держась ладонью за щеку. Девушка, та, что не плакала, криво улыбаясь, садилась на лошадь.

— Ах ты!.. — заревел, вскакивая, Димитрий. Матиас повис на нем, удерживая от атаки. — Эта сучка ударила меня локтем!

— В следующий раз не будешь распускать руки, — с поразительным хладнокровием заявила девушка.

— Димитрий, успокойся, — осадил буйного Пилигрима Эмиль. — Я думал, твой визит в бордель должен удержать тебя от желания щупать женские попки хотя бы на пару дней.

Взбешенный Димитрий внезапно успокоился. Борода раздвинулась, и он загоготал.

— Эмиль, ты плохо меня знаешь!

К удивлению Алана, никто из провожающих не выразил протеста по поводу этого инцидента. Некому вступиться?

Он решил разобраться в дороге. Предстоял неблизкий путь. Хоу Верден лежит высоко в горах, за крутыми обрывами и пропастями.

Через некоторое время караван был готов к отбытию. Пилигримы в последний раз проверили, не забыли ли чего: провизию, личные вещи, оружие, кошели с заработанным золотом…

Жители Грейстоунхилла провожали караван до самой Черной границы. Среди толпы Алан заметил Фрейю. Она помахала ему платочком. Алан взмахнул рукой на прощание.

Когда они встретятся вновь? Возможно, никогда. На несколько мгновений Аланом овладела печаль. Но караван перешел границу, впереди раскинулось горное плато, мир манил бесчисленными чудесами, и Фрейя благополучно вылетела у Алана из головы…

За первый день путешествия караван преодолел всего около полусотни километров. Невесты часто уставали, привыкнув кататься на самоходных экипажах, сидеть много часов в седле им было неимоверно тяжело, и приходилось делать привалы. Кроме того, местность повышалась, путь преграждали овраги и лощины, красно-бурые скалы торчали из земли, словно пальцы мертвого гиганта. В густом разнотравье водилось неисчислимое множество мелких грызунов и змей, поэтому нужно было держать ухо востро, чтобы лошадь не провалилась в очередную нору или не испугалась гадюку.

Твари побеспокоили за весь день только раз. Когда караван пересекал узкую долину к юго-востоку от Грейстоунхилла, из колодца вынырнула Тварь. Девушки дружно завизжали, но умные кони не поддались панике всадниц и не сбились с шага. Пилигримы ехали вокруг невест со шпагами, мечами и саблями, инкрустированными Черными камнями, и Тварь вынуждена была втянуть длинное сегментированное тело обратно в колодец.

Алан прикрывал левый фланг. Рядом с ним очутилась та дерзкая девушка, что ударила Димитрия. Когда появилась Тварь, девушка сильно побледнела, губы приоткрылись, но она не завизжала. Алана одолело любопытство: кто она, эта смелая незнакомка?

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Какое это имеет значение, Пилигрим? — холодно отозвалась она, глядя вперед, где покачивался в седле Эмиль. — Ты забудешь мое имя, как только мы прибудем в Хоу Верден и ты получишь своё золото.

Алан улыбнулся.

— Ты этого не знаешь наверняка! Может быть, я буду помнить тебя и после того, как получу своё золото!

Девушка промолчала.

Ветер тянул печальную песню, ковыль на склонах катил серебристые волны, по небу с поразительной скоростью неслись тяжкие тучи. Солнце то исчезало за ними, то возникало снова, и его лучи рисовали на вздыбленной местности причудливые узоры.

— Меня зовут Алан Аркон, — опять заговорил Алан. — Я родился и вырос в Галльфране. Это Оазис за много дней пути отсюда. Он не настолько многолюден, как ваш, и технологии весьма примитивны, но в нем есть своё очарование.

Девушка бросила на него косой, но внимательный взгляд.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Алан пожал плечами.

— Чтобы дать тебе понять: я человек с именем и историей, а не безликий Пилигрим. А вы для меня не просто невесты, а люди с именами и историями жизни. И пусть мы скоро расстанемся, это не значит, что знакомство нежелательно. Я — Пилигрим, и у нас опасная жизнь. Я могу умереть в любой момент. Поэтому стараюсь ценить каждый миг… Так как тебя зовут?

— Меня зовут Кассия, — после короткой паузы сказала девушка. — Кассия Ринн.

— Ты очень хорошо держишься, Кассия.

— Спасибо.

Эта странная невеста явно не была расположена говорить, и Алан подумал, что на первый раз достаточно. Впереди как минимум неделя пути, времени поболтать хватит.

Кассия вызывала у Алана любопытство. Почему-то хотелось узнать ее лучше. За годы странствований он перевез сотни невест, иногда та или иная девушка вызывала вполне естественный интерес. Он не давал разрастись этому интересу, ведь все они — чьи-то невесты… В Оазисах и без них было достаточно девушек, мечтающих провести с удивительными странниками хотя бы один вечер.

Однако Кассия вела себя слишком независимо. Она не создавала впечатления чьей-то невесты. Алан при всем желании не мог представить себе Кассию, сидящую под навесом на Празднике Сватовства и с удовольствием взирающую на соревнующихся женихов.

Вечер застал их на берегу горного ручья. Вдоль него росла крохотная рощица. Кругом вздымались зеленые склоны с желтыми пятнами голого камня.

Алан и Матиас разожгли костер при помощи огнива и трута. Димитрий и Эмиль возвели Ожерелье невест с расчетом, чтобы в нем поместился не только костер, но и два шатра. Они же поставили шатры — один для невест, другой для Пилигримов. Принеся охапку хвороста про запас, Алан оставил Матиаса разогревать воду для еды и питья и принялся расседлывать лошадей.