Чтение онлайн

После посещения купален Дарилла сильно взбодрилась. Увидев двух женщин, что ожидали её там, девушка вспомнила дюжих оборотниц из дома Вотых. И не зря вспомнились: её опять посетило ощущение, что с неё сдирают кожу. Дарилла даже слегка удивилась, обнаружив, что всё на месте и что её даже не поцарапали.

После этого девушку отдали в руки других женщин, чьи действия были куда приятнее. Пока её тело умащивали и разминали, Дарилла даже умудрилась задремать.

– Неужели подготовка должна занимать так много времени?
– устало спросила она, когда её заставили проснуться и пересесть в кресло.

У Вотых с этим справились быстрее. Даже платье перешили за пару часов.

– Зависит от степени важности мероприятия, - ответила ей Лаодония, которая, попивая отвар, расслабленно наблюдала за приготовлениями.
– Если это просто семейный ужин, то и часа достаточно. Если ужин в кругу друзей, то следует приложить чуть больше усилий. Ну а если это событие, которое случается раз в жизни, а у нагов жизни вон какие, то и подготовка должна быть соответствующей. Запоминающейся!

Она нравоучительно подняла палец вверх и ободряюще улыбнулась Дарилле.

– Не всё так страшно, - утешила женщина.
– Это я тебе как бывшая принцесса и жена наагасаха говорю. Со временем к этому привыкаешь и начинаешь получать удовольствие. И само ощущение, когда ты чувствуешь себя неотразимой и почти идеальной, весьма приятно.

Дарилла не могла с ней не согласиться. После стольких часов терпения сложно не ощущать себя идеальной.

Госпожа Тейсдариласа и госпожа Амарлиша всё это время стояли у столика, на который поставили внушительный сундучок с красками для лица. О чём они говорили, Дарилла не понимала, но предположила, что нагиня, показывающая на разные цвета, что-то предлагала матери. Дарилла почувствовала волнение. Она так редко использовала это женское ухищрение, что оно до сих пор было овеяно для неё неким ореолом загадочности. Разглядывая краски, она порой не понимала, как тот или иной цвет вообще можно наносить на лицо. Слишком яркие. Дарилле казалось, что они должны быть похожи на мазки художника на неподходящем для этого холсте. Но эти неподходящие по её мнению цвета не отвергали, и они продолжали составлять часть палитры. Вероятно, существуют сочетания, которые требуют именно этих красок, как в настоящих картинах. Интересно, что можно нарисовать ими на таком холсте как лицо?

С руками Дариллы возились очень долго. Помогая наагалею Эошу, девушка часто царапала пальцы, залезала ими же в настои, чей состав был не очень полезен для кожи. Из-за этого руки шелушились, а ногти выглядели тускловато.

– Нашей из шкуры Риалаша перчаток, - посоветовала Амарлиша.

– А ему это понравится?
– засомневалась Дарилла. Засомневалась она, правда, не в Риалаше, а в себе: ей до сих пор очень нравилось заворачиваться в шуршащую шкуру. Пускать её на какие-то перчатки не хотелось.

– Ему будет всё равно, - уверенно заявила нагиня.
– Я, когда мне было семнадцать, пустила его шкуру на шлем. Так он даже не заметил!

После того как всё тело невесты привели в порядок, в комнату допустили слуг с обедом. Опять пыталась прорваться Роиша с Вианишей, но наагашейдиса отдала распоряжение служанкам, чтобы они занялись подготовкой девушек к празднику. Деятельных девиц подхватили под руки и под их возмущённые вопли потащили в сторону купален.

После обеденной трапезы Дарилле дали пару часов на отдых, а наагашейдиса вместе с дочерью и невесткой отправились приводить в порядок уже себя.

Вернулись они полностью готовые к празднику.

– Амарлиша!
– возмущённо воскликнула Лаодония, едва увидев нагиню.
– Почему ты в зелёном? Ты же должна быть цветком!

Дарилла непонимающе уставилась на женщин. Что не так? По её мнению, Амарлиша была чудо как хороша в своём тёмно-зелёном платье. Длинная шуршащая юбка уходила в пол и собиралась в заманчиво блестящие складки. К чёрным волосам и зелёным глазам нагини этот цвет подходил как нельзя лучше.

– Цветком побудет Делилонис, - женщина насмешливо сморщила носик.

Лаодония, как показалось Дарилле, посмотрела на Амарлишу с завистью.

– А с моим Шашем не договоришься, - проворчала она.

Выглядела наагасахиа тоже замечательно. Дарилла совсем не понимала её недовольства. Платье на женщине было белое, расшитое по рукавам светло-жёлтой нитью. Лаодония в нём выглядела как небесное создание: хрупкое, лёгкое и необъяснимо прекрасное.

Рядом с прекрасными и по-женски изящными Амарлишей и Лаодонией наагашейдиса была образцом сдержанности. Больше всего её наряд напоминал своим кроем мужскую одежду: так же запахивался и подпоясывался. Даже золотистый цвет не мог сделать его менее строгим. Но именно так, по мнению Дариллы, и должна была выглядеть повелительница.

В этот раз женщины не пригласили служанок. За сундучок с красками взялась Амарлиша, а Лаодония подступила к Дарилле с гребнем.

Амарлиша долго чем-то мазала лицо Дариллы, пытаясь выровнять его цвет. Пятна с него почти сошли (наагалей Эош оказался не таким принципиальным, как его ученик Айшир, и выделил Дарилле из своих запасов подходящую мазь), но местами всё ещё проступали.

– Жаль, что невестам не полагается сильно краситься, - с досадой протянула Амарлиша, рассматривая самые, по мнению Дариллы, неподходящие цвета.

– Тебя в своё время это не остановило, - заметила Лаодония.

– Вряд ли от меня кто-то другого ожидал, - усмехнулась нагиня и, подмигнув Дарилле, предложила: - Может, ну их эти традиции?

Та не рискнула пренебречь правилами и вежливо отказалась.

Лаодония не стала даже пытаться заколоть короткие локоны Дариллы в какое-то подобие причёски. Причесала, щёлкнула ножницами там и тут и заявила, что всё сделала, в то время как Амарлиша только взяла в руки кисть и занялась глазами Дариллы.

Нагиня уже почти закончила, когда в покои нагрянул портной во главе трёх своих помощников, которые со всем почтением несли платье Дариллы, закрытое от посторонних взглядов тёмной тканью.

Едва увидев платье, Дарилла задохнулась от нетерпения. Ей очень нравился его цвет - лазоревый. Он напоминал ей цветы, распускающиеся в горах. На примерках Дарилле так и не удалось полюбоваться на себя в зеркале. Рядом постоянно сновал портной, который что-то подкалывал, чему-то возмущался и так сокрушенно качал головой, словно платье выходило на редкость отвратительным и он не знал, как это исправить.