Чтение онлайн

Изредка с какого-нибудь из ярусов башни стреляют станковые арбалеты. Их длинные болты долетают до позиций свободников, ударяясь о медные щиты, которыми укрыт весь передний край. За этими щитами идет активная работа, но что задумал неприятель, мы не видим.

Наши паровые пушки пока молчат – артиллеристы берегут заряды. Общее напряжение становится почти физически осязаемым. Кажется, что сгустившийся воздух вибрирует, как натянутая тетива, как струна, как взведенная пружина арбалета.

Уже после заката Явор разыскал меня в столовой, сунул в руки влажный клочок бумаги и веточку местного растения, прозванного колонистами «розовой незабудкой».

Медея писала: «У нас все нормально. Но я чувствую, что ветер меняется. Береги и ты себя. И главное: не верь тому, что кажется не подлежащим сомнению. Будущее наше черно. Я знаю. Мы встретимся, но не сейчас. Медея».

Они начали штурм рано утром. Почему-то все плохое всегда начинается на рассвете. Впрочем, наверное, тут виноваты чувства и ощущения разбуженного раньше времени человека.

Медея не ошиблась, хотя, возможно, она имела в виду другое, – ветер и вправду поменял направление и усилился. Над неприятельским станом реяли черно-белые знамена. Барабаны, смолкшие на ночь, загрохотали с новой силой, пугающе и грозно. Завыли трубы, отряды свободников, выстроившиеся позади укрытых медными щитами навесов, подняли вверх звенчи, и тоскливый многоголосый звон поплыл над равниной.

– Пугают, – сказал Цендорж, приникнув к бойнице. – Значит, сами боятся. Это хорошо.

Неожиданно внизу раздался оглушительный скрежет. Я высунулся и увидел, что навесы стронулись с места и подползают к башне, точно гигантская металлическая черепаха с медным панцирем.

Захлопали арбалеты, вниз полетели камни и бомбы, но они не причинили ощутимого вреда защите свободников – их медная черепаха продолжала ползти, а позади нее, на недоступном нашим стрелам и ядрам отдалении, обслуга суетилась вокруг ракетных станков, готовясь начать обстрел.

Я втиснул плечо в вырез приклада станкового арбалета, прицелился и спустил пружину. Тяжелый болт с игольчатым наконечником со свистом ушел вниз, ударил в выпуклый щит придвинувшегося вплотную к скальному фундаменту башни навеса и застрял в нем.

– Отставить! Не стрелять! Так мы только растратим боеприпасы. Попробуем по-другому…

Пока мои бойцы по трое поднимали тяжеленные каменные блоки и вкладывали их в бойницы, чтобы сбрасывать на врага, на пятом ярусе кто-то метнул вниз литой бронзовый штырь, тяжелый и толстый. Штырь имел треугольный заостренный наконечник, пробивший таки один из щитов. В башне раздались радостные крики.

– Командир, дай, я попробую туда, в дыру, бомбу закатать? – один из бойцов, кажется, Симон, дергал меня за рукав.

– Давай, – кивнул я. Он оскалился, выхватил из ларя сияющий тяжелый шар бомбы, осторожно установил ее на краю пускового желоба, потянулся за факелом, чтоб поджечь фитиль…

Вдруг внизу раздалось слитное лязганье и громкие крики команд. Я сунулся к бойнице – и замер, пораженный. Свободники разом сняли выпуклые щиты, и я увидел нацеленные прямо, казалось, в меня странные орудия, наподобие средневековых скорпионов, заряженные огромными стрелами с толстыми набалдашниками.

Еще секунда – и орудия одновременно выстрелили. Я отшатнулся от бойницы, и очень вовремя. Одна из чудовищных стрел, волоча за собой цепную лестницу, влетела внутрь, набалдашник раскрылся, точно исполинский зонтик, и превратился в якорь-кошку. Заостренные лапы зацепились за края бойницы.

– Скидываем, скорее! – крикнул я, ухватившись за одну из кривых лап, – и тут же отдернул руки. Вся поверхность лапы оказалась покрыта мелкими острыми зубьями, которые без труда прорезали толстую кожу доспешных рукавиц.

Внизу отчетливо защелкали «трещетки» лебедок, натягивающих цепные лестницы. С противным скрежетом острия кошек впились в медные блоки стен, лестницы задрожали, словно ванты на древних парусных кораблях. Все произошло настолько быстро, что никто ничего не успел сделать. Цендорж сунулся было с копьем, попытался, подсунув его под одну из лап, сбросить кошку, но куда там – она мертвой хваткой вцепилась в бойницу.

Бойцы принялись рубить кошки звенчами, топорами, кто-то предложил сбегать за кузнечным молотом. Я осторожно выглянул наружу, прикрывая голову круглым бронзовым щитом. Лестница, постепенно сужаясь, уходила вниз, туда, где копошились свободники. В животе заныло, как бывает, когда смотришь вниз, стоя на самом краю обрыва или на крыше здания.

– Почему они не торопятся? Почему не лезут? – спросил я, ни к кому особо не обращаясь, и тут внимание мое привлекла сама лестница. Что-то в ней было не так. Звенья цепи, образующие вертикали, выглядели странно – на них неизвестные мне умельцы наварили Т-образные в профиле бруски металла, которые при натяжении лестницы превратились в своеобразные рельсы. Рельсы или… направляющие!

Я отбросил щит и высунулся из бойницы едва ли не по пояс. Так и есть! Свободники внизу устанавливали на эту и другие лестницы тупоносые, торпедообразные снаряды, а рядом уже стояли с факелами наготове ракетчики.

– Все назад! – заорал я, шарахнувшись от бойницы. Цендорж, пробовавший, достаточно ли горяча вода в котле, удивленно посмотрел на меня.

– Что такое, Клим-сечен?

– Назад! Покинуть галерею! – я схватил его за плечо, потащил за собой, одновременно пинками и криками подгоняя своих бойцов.

И тут рвануло, мощно и слитно. Я мгновенно оглох и ослеп. Тело мое подбросило вверх, несколько раз перекувырнуло, и я рухнул на груду обломков. Вокруг все орали, осколки с визгом рикошетили от стен, плотные клубы дыма мешали видеть.

Не знаю, сколько продолжался этот кошмар. Наверное, долю секунды, но мне показалось, что с момента взрыва прошел час или даже больше. Наконец дым и пыль понемногу рассеялись. То, что я увидел, ужасало. Вся внешняя стена галереи превратилась в кучу медных обломков, на месте бойниц зияли проломы. Повсюду лежали тела убитых, стонали и кричали раненые. Я с трудом поднялся на ноги, сделал шаг, другой, запнулся о чье-то тело, перешагнул, обернулся – это был бородатый Наби. Взрывом ему оторвало руку, осколок превратил грудь в кровавое месиво из плоти, костей и остатков панциря.