Обещание
Шрифт:
– Мисс Невилл! Ребекка!
Подняв затуманенные глаза, девушка увидела дворецкого. За ним по пятам следовала Лиззи.
– О Господи! Что вы наделали?
– Кровь! – завизжала вторая горничная.
– Убийство!
Ребекка зажала уши, не в силах произнести ни слова.
Потом бросилась бежать.
За ней гнались. Вслед ей неслись крики.
Перед глазами обезумевшей от страха Ребекки мелькали освещенные фонарями улицы. Заметив погруженный в темноту парк, девушка хотела перебежать на другую сторону, но увидела летящую прямо на нее карету и остановилась как вскопанная.
Ее не повесят. Она найдет смерть под лошадиными копытами.
– Прочь с дороги! С дороги, дура!
Возница натянул поводья. Карета метнулась влево. Промчавшись мимо, лошади встали на дыбы, и девушка почувствовала, как кто-то оттащил ее назад.
В следующий момент Ребекка обнаружила, что сидит на дороге, а неподалеку стоит та самая карета.
Из крошечного окошка выглянула молодая женщина. Лицо ее было пепельно-серым.
Их взгляды встретились. В глазах незнакомки девушка прочла отчаяние, сравнимое разве что с ее собственным. Поднявшись, Ребекка бросилась к карете, протягивая руки.
– Помогите мне! – взмолилась она. – Пожалуйста.
Краем глаза Ребекка увидела появившуюся из-за угла улицы толпу.
– Она убийца! Держите ее!
Карета уже покатила дальше, когда Ребекка заметила, что дверца распахнулась. Она метнулась к ней и в следующее мгновение вскочила внутрь.
Кучер щелкнул кнутом, карета качнулась и помчалась по улицам.
Сидевшая в экипаже женщина задернула занавески, и стало темно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Ребекка отдышалась.
Женщина не сводила глаз с Ребекки. На коленях она держала сверток.
– Я не виновата, – промолвила Ребекка с отчаянием в голосе. – Меня зовут Ребекка Невилл. Я... я жила в школе миссис Стокдейл в Оксфорде и всего месяц назад переехала в Лондон.
Женщина продолжала смотреть на Ребекку, не произнося ни слова. Она была немного старше Ребекки и, судя по одежде, очень богата.
– В Лондоне я жила в доме леди Хартингтон, учила ее троих детей, потом появился ее муж... – Ребекка осеклась. Слезы мешали говорить. – Он пытался, – продолжила Ребекка, – обесчестить меня, его жены в это время не было дома. Я замахнулась на него кочергой и убила. Но я не хотела его смерти. Так получилось. – Ребекка закрыла лицо ладонями и зарыдала. Женщина протянула ей носовой платок. Ребекка взяла его, поблагодарила свою спасительницу и вытерла слезы.
– Прошу прощения. Мне не следовало вовлекать вас в...
– У вас есть семья?
– Нет. Впрочем, сегодня я узнала, что у меня есть родные. Хотя не уверена в том, что это правда. Всю жизнь мне говорили, что я сирота.
– Независимо от того, что он сделал, вас повесят.
– Случись нечто подобное снова, я поступила бы точно так же.
В этот момент послышался тихий плач, и Ребекка с удивлением обнаружила, что на коленях у ее спасительницы, прикрытый плащом, лежит завернутый в одеяло младенец.
– Он проснулся.
Лицо молодой женщины осветилось нежностью, когда она посмотрела на малыша.
– Такой маленький! – прошептала Ребекка, наклонившись, чтобы взглянуть на ребенка.
– Только сегодня утром родился.
– Вы его мать?
Губы женщины тронула улыбка.
– Да, я его мать. Меня зовут Элизабет Уэйкфилд. Карета покачнулась, и женщина поморщилась от боли.
– Вы нездоровы. Слишком рано поднялись с постели после родов.
– Я... я достаточно здорова, чтобы позаботиться о сыне. – Она провела пальцем по лобику малыша, – Его зовут Джеймс.
Видя, в каком состоянии женщина, Ребекка решила воздержаться от расспросов.
Она выпрямилась и, откинувшись на сиденье, задумалась о том, какие еще испытания уготованы ей судьбой. Ребекка невольно коснулась горла, представив себе, что ее могут схватить и повесить.
Глядя на женщину с младенцем на руках, Ребекка вдруг подумала о том, что при живой матери была сиротой и никогда не знала материнской ласки.
Но что теперь думать об этом. Прошлого не вернешь.
Экипаж неожиданно остановился. Сердце Ребекки упало. Она в волнении теребила юбку, не сводя глаз с дверцы кареты. Запахло рыбой и гниющим деревом. Ребекка догадалась, что они подъехали к Темзе.
– Я возьму лодку, чтобы добраться до Дартмута, где мы с Джеймсом пересядем на корабль, направляющийся в Америку.
Ребекка затаила дыхание.
– Я не вполне здорова. И мы путешествуем одни. По щеке Ребекки скатилась слеза.
– Я хочу, чтобы вы поехали с нами.
Глава 3
Филадельфия , провинция Пенсильвания
Апрель 1770 года
– Мы не можем учить глухого мальчика в нашей школе, миссис Форд. Мы просто не умеем этого делать.
Ребекка смотрела на директора школы с раздражением.
– Джеймс плохо слышит, но он не глухой.
Мужчина поправил очки и уставился на бумаги на своем столе.
– Я просил уделить время вашему сыну двух учителей. Вместе и поодиночке. Каждый из них утверждает, что ваш сын не слышит ни слова. Мальчик даже говорить не умеет. Таково их заключение.
– Ему всего девять. Он очень нервничал в тот день, когда я его сюда привезла.
Директор покачал головой.
– Мистер Хопкинсон утверждает, что видел, как на прошлой неделе мальчик носился по пристани с другими ребятишками и никак не отреагировал на его приветствие.
– Много ли вы знаете девятилетних мальчишек, которые станут отвечать на приветствия взрослых в то время, когда проказничают?
– Выходит, ваш сын к тому же еще и проказник?
Ребекка издала вздох разочарования и развернула бумаги, лежавшие у нее на коленях.
– Я говорила о мальчиках, занятых игрой. Джейми – не проказник, мистер Морган. Он очень умный и усердный ребенок, к тому же очень способный. Взгляните на эти бумаги, сэр. – Ребекка положила бумаги на стол. – Это образцы его почерка. Он умеет читать. Я уже учу его математике, и он справляется ничуть не хуже большинства ваших учеников.