Чтение онлайн

Изрезанные спиралями тропинок, холмы окружили дорогу, словно войска неприятеля осажденную крепость. Ни ручейка, ни речушки. Кое-где попадались болотца с мутной коричневатой застоявшейся жидкостью, но назвать ее водой язык не поворачивался. От такой, с позволения сказать, водички в лучшем случае болел живот, а в худшем вас могли со всеми полагающимися почестями похоронить на ближайшем кладбище — под каким-нибудь бугорком за ближайшим поворотом или, если посчастливится, на деревенском погосте.

В свете недавних событий путешественники решили свернуть с большого тракта на одну из боковых дорог. Места, конечно, стали пустыннее, заодно душу грела слабая надежда, что здесь их на время оставят в покое. Да и в отношении преступности так тоже было спокойнее: где большие караваны, там большие деньги, а где большие деньги, там полным-полно разбойников.

После нескольких часов подпрыгивания вверх-вниз по холмам дорога побежала по более-менее сносной равнине, облюбованной для своих владений очередным феодалом. Хотя не только этот барон, но и его ближайшие предки не жили здесь, а их родовое гнездо заросло бурьяном, крестьяне, живущие на этих землях, исправно платили установленную подать.

Возле некого подобия изгороди — череды острых кольев, воткнутых в землю и соединённых истёршейся верёвкой, — играли дети: мальчик и девочка. Они весело возились в пыли, награждая друг друга шуточными тумаками.

Стелла остановилась и с улыбкой наблюдала за их вознёй.

Когда дети кувыркались на земле, они казались обычными детьми, но стоило девочке, более ловкой и вёрткой, подняться на ноги, как принцесса увидела, насколько она худа. Высокая, кажущаяся ещё выше от неестественной при её здоровье худобы, с синяками под глазами, в разодранном и кое-как зашитом платьишке, едва прикрывавшим её покрытые ссадинами коленки, девочка производила не лучшее впечатление. И всё же она была весела и подвижна.

Почувствовав на себе пристальный взгляд незнакомого человека, девочка торопливо отдёрнула платье и прижалась к изгороди, да так, что сдерживавшие её верёвки чуть не порвались. Она была напугана.

Её брат обернулся к предполагаемым обидчикам; на лице его была написана решимость во что бы то ни стало защитить сестру. Он поднял сжатые в кулачки руки (парню было лет десять, не больше; девочка была чуть старше), и принцесса заметила уродливый зигзагообразный шрам, тянувшийся от запястья вниз по руке.

Мальчик хмуро смотрел на них, но молчал. Взгляд его был слишком серьёзен для десятилетнего паренька.

— Откуда это у тебя? — Стелла указала на шрам на руке.

Парень упорно молчал, крепко сжав губы.

— Не бойся меня, — принцесса попыталась ласково погладить его по голове, но мальчик увернулся. Он явно не доверял ей.

— Как тебя зовут? — Стелла не пала духом и решила поговорить с девочкой — как-никак, девочки обычно разговорчивее мальчиков.

Расчёт её оправдался: девочка ответила.

— Герда, — тихо прошептала она.

— Хочешь я дам тебе монетку?

— А за что? Деньги просто так не предлагают.

Странный жизненный опыт для ребенка. Девушка опешила от её вопроса и не сразу нашлась, что ответить.

— За то, что ты и твой брат (ведь это твой брат, не так ли?) немного поговорите со мной.

— Просто поговорим? — недоверчиво переспросила девочка.

— Да. Поверь, я вовсе не желаю тебя обидеть.

Принцесса достала из кошелька две медных монетки и протянула Герде. Та по-прежнему недоверчиво смотрела на неё, но всё же протянула исхудалую ручку за деньгами. Её костлявые пальчики жадно сжали монеты.

— А теперь, Герда, скажи мне, как зовут твоего брата?

— Асмус.

Герда осмелела и сделала шаг от спасительной ограды.

— Откуда у него этот уродливый шрам на руке?

— Это всё сеньор Раже. — Губы её сжались в тонкую ниточку, в глазах блеснула злоба.

Стелла слышала, как при упоминании этого имени заскрежетал зубами мальчик. Они оба ненавидели этого человека. Но за что?

— А кто этот сеньор Раже?

— Управляющий.

— Он бил мою маму, — подал голос Асмус.

От нахлынувших воспоминаний лицо его стало жёстким, а руки снова сжались в кулаки.

— А где сейчас твоя мама? — Принцесса предпочла сменить тему.

— Пошла продавать овец.

От пытливого взгляда Стеллы не скрылось то, что на глазах Герды навернулись слёзы. Судя по всему, их незамысловатое семейное хозяйство и заключалось в этих пресловутых овцах.

Разжалобившись, принцесса подарила девочке еще несколько монет.

— Маркус, — девушка отвела друга в сторону, — тебе не кажется, что во всём этом следует разобраться?

— Ну, если ты так считаешь… — В его голосе не слышалось особого энтузиазма.

— Да, считаю. Если бьют женщин и ранят детей — это серьёзный повод принять меры.

— Если хочешь, напиши их сеньору.

— Маркус, он ограничится отпиской и ничего не сделает. Посмотри на их лица: тебе их не жалко? Если бы при тебе били ребенка, неужели ты не вступился бы?

— Конечно, да.

— Тогда пошли.

И она взяла дело в свои руки, попросив Герду показать им их дом. Девочка согласилась не сразу, но все же согласилась.

Известное выражение «шаром покати» как нельзя лучше характеризовало внутренний вид дома Герды и Асмуса. Снаружи он выглядел не лучше — заброшенная, разваливающаяся ферма, крытая старой соломой, с кучей подпорок и лишь одной толком побелённой стеной. Рядом с домом был опустевший загон для овец, где одиноко кричала старая облезлая коза. Когда-то на ферме было два сарая и большой коровник, но теперь от них почти ничего не осталось.