Чтение онлайн

Стелла долго выясняла отношения с высоким коренастым человеком с белой насечкой на мече. Рассмотреть его лицо, впрочем, как и лица других, она не могла — его скрывали глубокие складки капюшона (как они сами могли что-то видеть сквозь слои этой ткани?). Когда талисман богов помог девушке расставить точки над i, капюшон сполз с головы мертвеца, и она увидела то, что запомнила на всю жизнь — у этого человека не было лица, вместо него был плоский бычий череп без рогов с зияющей пустотой глазниц.

А потом её схватили за плечи, схватили крепко, так, что она не могла вырваться. Принцесса не желала сдаваться на милость победителя и наугад воткнула кинжал в стоявшего позади маргина. Сдавленный крик подсказал, что удар достиг цели. Но не стоило обольщаться — он не обязательно должен был быть смертельным.

— Зачем Вы так с нами, принцесса? — послышался за её спиной низкий гортанный голос.

Одно мгновение — и пара «бычьеголовых» лишила её меча, легко, будто играючи.

Девушка начинала паниковать. Она билась, как птица, угодившая в силок охотника. Боролась упорно, кусаясь, брыкаясь, с переменным успехом орудуя кинжалом в паутине рук. Но вот и его у неё отобрали.

Слуги Маргулая смеялись, а девушка в бессильной ярости сжимала кулаки.

— Я спасу тебя, Стелла! — будто в тумане донесся до неё крик Маркуса.

Он сшиб конем преградившего ему дорогу маргина и поспешил к ней. Ранив двух человек, принц был близок к цели, когда меткий удар одного из чёрных всадников остановил его победоносное шествие. Удар пришёлся по голове и был такой силы, что Маркус уже не смог подняться.

Стелла в ужасе закричала; её вопль потонул в хохоте слуг Маргулая.

— Кто вы, паршивые псы? — Она знала, что безоружна, но всё ещё пыталась бороться. Хотя бы словесно, выкрикивая бессвязные угрозы. — Что вам от меня нужно? Вы все умрёте, вас повесят, четвертуют… Я принцесса, уберите от меня свои грязные руки!

— Меня Вы можете называть Куланом, — отозвался предводитель всадников. — То, что Вы принцесса, мы знаем, это ничего не меняет.

Её возмущению не было предела: мало того, что её слова вызывают у них только презрительный смех, так её ещё и пытаются стащить с лошади! Никакого уважения к ней ни как к женщине, ни как представителю правящего королевского дома.

— Куда Вы меня тащите? Пустите, мерзавцы! — Принцесса отчаянно кусалась и царапалась — отныне это было ее единственным оружием. — Я хочу ехать только на Лайнес, я никуда не поеду без неё!

— Хотите Вы этого или нет, мы с Вами отправимся в Добис, и, боюсь, Вам придётся расстаться со своей лошадкой, — ухмыляясь, заметил Кулан.

Он ловко ухватил её поперёк талии и, пресекая все попытки вырваться или дотянуться до какого-нибудь оружия, разлучил с лошадью. Стелла продолжала отчаянно брыкаться даже тогда, когда оказалась поперёк его седла со связанными руками.

Как она их всех ненавидела, как хотела выцарапать всем им глаза!

— Да Вы настоящая кошка! — усмехнулся Кулан. — Придётся связать Вам не только руки, но и ноги. Мне, конечно, без разницы, но, по-моему, приятнее сидеть, чем болтаться на лошади, как ковер.

Великий Амандин, как же ей противно было сидеть связанной на тёмно-гнедом монтене впереди слуги Маргулая, слушать его ехидные замечания, терпеть многочисленные беззастенчивые взгляды! Но ей пришлось смириться, проглотить обиду, принять, как неизбежное, как непреложную данность.

Всадники выехали на дорогу и повернули к Добису, прихватив с собой ридогов.

Маркус остался лежать на траве. Над ним понуро склонил голову Лерд — его милостиво оставили слуги Маргулая. «Пусть убирается к себе, в Джосию!» — бросил по поводу принца Кулан.

Когда они отъехали на порядочное расстояние от озера, Кулан снял с головы капюшон. Принцесса, сидевшая к нему боком, зажмурилась, ожидая увидеть такое же безобразное лицо, как и у того существа, которого она убила, но ошиблась. Лицо Кулана было человеческим, не страшным, хотя и не слишком приятным: кожа у него была бледная, с оливковым отливом, сквозь неё проступали широкие скулы, переходившие в острый подбородок.

— Мой хозяин мечтает Вас снова увидеть, принцесса. — В его голосе сквозила ирония. — Надеюсь, встреча будет приятной для обеих сторон.

— А по какому праву Вы смеете так со мной разговаривать? — возмущенно начала девушка.

— По праву командующего войсками моего господина, — он не дал ей закончить.

— Так у него целая армия! Сколько же их? — ужаснулась она и вслух спросила: — Как Вы намерены со мной поступить?

— Отвезти в Добис. Там Вашу судьбу решит всесильный Маргулай.

Всё внутри у неё обдало холодом. Теперь она точно пропала.

Медленно опустился подъемный мост, промелькнули угрюмые сторожевые башни по обеим сторонам ворот, и Стелла увидела стены, однообразные, пугающие, давящие стены, толпы маргинов, слуг, или, вернее, демонов Маргулая, в тёмных плащах с капюшонами (именно у них были бычьи черепа вместо лиц) и… пустоту. Вернее, она её не видела, а слышала, ощущала всем телом.

Это был мёртвый город, город, подчинённый строгой военной дисциплине. Вытянувшиеся по струнке однотипные дома, словно ощетинившиеся острыми углами, выступами и глухими заборами, узкие мощёные деревянными шашечками улочки, немного расширявшиеся у перекрёстков, редкие чахлые деревья возле общественных колодцев — и ни одного яркого пятна, ни одного живого существа, кроме маргинов, монтенов и ридогов.

По мере приближения к центру улицы становились шире, а дома — разнообразнее и выше; появились кованые ограды, из-за которых робко выглядывали кроны деревьев. Эта часть города была «веселее» предыдущей, да и улицы стали оживлённее, но всё равно они не могли исправить общего впечатления о Добисе — городе давящей скорби о жизни и радости.

— Вероятно, сады здесь разрешено иметь не всем, — подумала принцесса, рассматривая претенциозное произведение садового искусства за очередной ощетинившейся оградой, плавно переходившей в каменную стену. А вот и садовник — стоит на коленях и, закатав до локтей рукава, колдует над клумбой с поздними цветами. — У бедных — ни травинки, а у богатых…